Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– В Минск возвращаться тоже не резон, начальник, – к мужчине на пеньке подошел другой: мелкий, но коренастый. – Твоя правда, надо идти.
Цыкнув сквозь зубы в траву, мужичок присел на корточки и оскалился в редкой на зубы улыбке. Он сдвинул кепку на затылок и воткнул папиросу между потрескавшихся бледных губ, одним легким движение скрутив табачное изделие в «козью ножку».
– Савелий, – представился мужичок, протягивая широкую ладонь, пальцы которой покрывали многочисленные наколки в виде замысловатых перстней.
– Иван Матвеевич, – кивнул однорукий и пожал плечами.
– Ох, извини, начальник, – снова оскалился в улыбке Савелий и тотчас же поменял правую руку на левую.
– Да уж привык, – принимая рукопожатие, буркнул Иван Матвеевич.
Савелий поднялся на ноги и повернулся лицом к народу. Он несколько раз затянулся табачным дымком, плюнул в ладонь и затушил окурок. Майя невольно поежилась, представив как же больно прижигать самому себе руку.
– Ну, что люди добрые, – улыбнулся мужичок. – Давайте поднимаемся и вперед. Времени еще валом, глядишь, до темна доберемся.
Затем он деловито окликнул двух желторотых юнцов-солдатиков, всех своим видом подтверждающие, что были призваны в ряды Красной Армии несколькими днями ранее.
– Эй, служивые! Ружьишки исправны?
– А тебе какое дело? – неохотно отозвался один из солдат.
– Исключительно в бытовых целях интересуюсь, – усмехнулся Савелий. – Давайте, хлопцы. Один в начало колонны, второй стало быть замыкающий. И ушки держать в остро!
– Есть, – вскочил на ноги второй солдат, дернув ладонь к выбритому виску, но тотчас же был пойман сослуживцем за эту руку.
– Ты кому честь отдавать собрался? – злобно прошипел он. – Уркагану?
– Товарищи бойцы, – «однорукий» деловито заступился за Савелия. – Я занимаю должность парторга на …не важно каком… отдельном участке социалистического строительства с тыщ девятсот тридцать четвертого года. И я бы попросил вас… прислушаться и выполнить распоряжение товарища.
– Есть, прислушаться и выполнить! – отчеканил второй солдат и, получив одобрительный кивок Ивана Ивановича и Савелия, толкнул сослуживца в спину, подгоняя вперед.
Женщины зашушукались, но принялись подниматься, собирая детей и уцелевшие вещи. Вскочила на ноги и Майя. Она уверенно взялась за ручку маминого чемодана, но женщина тут же отобрала его.
– Устанешь еще, Майка. Идти долго, силы береги.
Группа уцелевших медленно побрела по лесной дороге грязной, оборванной толпой, схожей с нищими странниками.
Замыкающий группу беженцев, Савелий обогнал изможденных длинной дорогой людей и прихлопнул в плечо Ивана Матвеевича.
– Слышь-ка, Матвеич, – сказал он. – Где ночлежку думаешь делать?
– Может в колхозе? – неуверенно предположил тот.
– Сомневаюсь, – отрицательно замотал головой Савелий. – Подопечных у нас с тобой глянь сколько. Да все больше бабы с детьми. Не в коровник же их всех вести, люди поди.
– А где же тогда?
– Я не знаю… Ты – голова, тебе и решать.
– Может в клубе?
– В клубе – это хорошо, – мужичок оскалился гримасой улыбки и цыкнул сквозь зубы в песок. – Ночки покамест теплые, да крыша над головой не помешает… Глядишь, может в клубе твоем и рояль сыщется.
– А вы, Савелий, играть умеете? – недоверчиво покосившись на собеседника, уточнил Иван Матвеевич.
– А то! Маменька в детстве к роялю бечевкой привязывала, – засмеялся тот. – Вот пальчики мои и помнят кой-чего.
Савелий взмахнул обеими руками и игриво зашевелил в воздухе пальцами, будто играл на невидимом клавишном инструменте. Иван Матвеевич усмехнулся и часто закивал головой.
Неожиданно в небе снова послышался гул мотора и мгновенно поднявшие вверх лица беженцы увидели стремительно нагоняющий их самолет.
– Воздух! – крикнул солдатик, замыкающий шествие колонны.
В паническом страхе люди замерли на дороге, вместо того, чтобы разбежаться в укрытие. Истребитель спикировал ниже и разразился пулеметной очередью. Волна пуль прокатилась по дороге, вздымая фонтанчики песка. Будто очнувшись толпа бросилась врассыпную, но было уже поздно. Пулеметная очередь скосила большую часть колонны беженцев.
В общей суматохе Берта Айзиковна с ребенком на руках оказалась в канаве по одну сторону дороги, в то время, как Майя отскочила и упала в траву по другую сторону.
Пронесшийся над толпой и завершивший свое жестокое дело, вражеский самолет взмыл вверх и скрылся из вида. Дождавшись наступления полной тишины, девочка оперлась руками и осторожно приподнялась, чтобы оглядеться. Что-то теплое и липкое ощущалось на ее лице и Майя небрежно вытерла щеку рукой, тотчас же испачкав ее в крови.
Дыхание замерло поперек горла и девочка торопливо отползла в сторону. Замерший лицом в землю солдатик, на котором она и лежала во время обстрела, не шевелился. Гимнастерка на его спине зияла несколькими рваными дырками с запекающимися кровавыми пятнами.
– Маечка! – с криком бросившись навстречу дочери, Берта Айзиковна крепко обняла ее.
– Мама, – тихо всплакнула девочка, все еще не отошедшая от страха.
– У тебя кровь, – испуганно сказала женщина, внимательно осматривая ту и ища ранения.
– Это не моя, – заверила Майя. – Просто испачкалась.
Поднявшийся на ноги, Савелий оббежал и поднял всех, оставшихся в живых. Его колонна сократилась почти вдвое. Пересчитав уцелевших и раненых, он и еще несколько женщин перетащили трупы к обочине дороги, сложив их ровным рядом.
– Десять… десять человек со всего эшелона, – не переставая вздыхал Иван Матвеевич, сидя на земляном приступке на краю дороги.
– Солдатика перевяжите, – распорядился Савелий.
– А Ваня? Ванька-то где? – словно в бреду, солдатик рыскал стеклянными глазами.
– Нет больше твоего дружка, сынок, – тихо ответил кто-то из женщин.
– А тебя самого-то как звать?
– Ваня я, – отозвался тот. – Тезками были… Два Ивана… Два дружбана.
– Радуйся, что сам жив остался.
– А родителям Ванькиным я что скажу?
– Найдешь, что сказать… Для начала вернуться надо, да себя сберечь.
– Что ж это делается? – причитал Иван Матвеевич, с неподдельным интересом рассматривая несколько рваных дырок в пустотелом рукаве его пиджака.
– Была бы рука на месте, – иронично заметил Савелий, помогая мужчине подняться на ноги. – Истек бы кровью, Матвеич.
– Повезло вроде как, – угрюмо ухмыльнулся тот.
Наконец, поредевшая колонна собралась и продолжила путь, оставив погибших на обочине дороги.
– Надо бы схоронить, – вздыхали женщины.
– Времени нет, бабоньки, – отказал Савелий.
– Что ж оставлять так?
– Добрые люди схоронят, – уверил Иван Матвеевич.
Остаток пути шли молча, угрюмо глядя себе под ноги и думая каждый о чем-то своем.
Только к вечерним сумеркам удалось добраться до Смолевичи.
– А вот, собственно, и клуб, – Иван Матвеевич указал рукой на небольшое одноэтажное здание.
По толпе людей прокатился вздох облегчения, женщины зашушукались между собой. Уставшая до бессознания, но старательно скрывающая это, Майя улыбнулась матери и побежала ко входу в клуб.
Иван Матвеевич несколько раз дернул за ручку входной двери, но последняя не поддавалась. Тогда мужчина громко застучал в дверь кулаком и для большей верности пнул ногой. Но и это не принесло беженцам никакого результата.
– Ну, что за сторожа пошли? Их бдить ставят, а они спать ложатся, – раздосадованно пробурчал Иван Матвеевич.
– А может и нет тут никакого сторожа, – предположил Савелий, всматриваясь в темноту клуба через окно.
– Как нет?
– Ушел, – пожал плечами мужичок. – Как все уходят… Подальше на Восток.
– Может тогда… через окно? – стыдясь собственного предложения, полушепотом сказал Иван Матвеевич.
– Зачем же через окно, начальник… Когда дверь имеется, – улыбнулся Савелий, возвращаясь к двери.
Он подмигнул Майе, наблюдающей за обоими мужчинами со стороны. Девочка улыбнулась ему в ответ. Тогда Савелий поманил ее пальцем, закатывая рукава потертого пиджачка. Майя оглянулась по сторонам и, убедившись, что жест предназначался именно ей, бодро подошла ближе.
– Хочешь фокус покажу? – спросил Савелий, отстраняя Ивана Матвеевича от двери клуба.
– Как в цирке? – блеснув горящими в предвкушении волшебства глазами, переспросила Майя.
– Бери выше, кукла! Циркачи так вот не умеют… А вот дядя Сава…
Мужичок протянул руку к голове девочки и осторожно погладил ее, слегка дернув за ушко. Едва он убрал руку прочь, Майя невольно почесала ухо. Савелий улыбнулся, подмигнул и продемонстрировал невидимку – ловко уведенную им из девичьей прически.
– Чему вы ребенка учите, гражданин? – недовольно заметила Берта Айзиковна, подошедшая ближе и прижавшая дочь к себе.
- Юг в огне - Дмитрий Петров - Историческая проза
- Жизор и загадка тамплиеров - Жан Маркаль - Историческая проза
- Моссад: путем обмана (разоблачения израильского разведчика) - Виктор Островский - Историческая проза
- Королева Шотландии в плену - Джин Плейди - Историческая проза
- Зверь из бездны. Династия при смерти. Книги 1-4 (СИ) - Амфитеатров Александр Валентинович - Историческая проза
- Первая Конная армия - Л. Клюев - Историческая проза / О войне
- На большом пути. Повесть о Клименте Ворошилове - Владимир Успенский - Историческая проза
- Долгая дорога домой (СИ) - Костелоу Дайни - Историческая проза
- Емельян Пугачев, т.2 - Вячеслав Шишков - Историческая проза
- Емельян Пугачев. Книга 1 - Вячеслав Шишков - Историческая проза