Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Они очень любят оценивать фотографии. Какой смысл разглядывать чужого человека в трусах или закат в Череповце, что дает такая дружба, иллюзию, что ты не одинок?
Фотография заменила слово, никто никому не пишет — ну что скажешь незнакомому, которого ты добавил в друзья, а он тебя, ты его друзей, а он твоих одноклассников; эта странная игра обретает огромное число поклонников, виртуальные друзья ничего не требуют, взаймы не просят, они такие приятные, но абсолютно выдуманные.
Они, конечно, поздравят с днем рождения, пришлют виртуальный подарок, или цветок, или фейерверк из смайликов.
Мне написал друг, одноклассник, с которым я учился две четверти в третьем классе, а потом он уехал с отцом к новому месту службы, и я ничего не слышал о нем целых пятьдесят три года.
С момента моего расставания с ним я жил без Сталина в Мавзолее уже полвека, без первой жены почти сорок лет, и тут он въехал в мою жизнь на БТРе своих воспоминаний, он прислал всю фотогалерею своей семьи: зятьев, деверей, деток и внуков, себя в парадном мундире полковника.
Седой бравый мужчина на броне совсем не напоминал толстого мальчика, который мелькнул пятьдесят лет назад в нашем классе, но он писал мне ежевечерне, и я читал его и не понимал, как можно было прожить жизнь, чтобы в конце ее для его отчаянных признаний остались только мои, совершенно чужого человека, уши.
Когда он написал мне, что его боевая подруга уже не греет его немолодое сердце, я совсем оторопел — что ответить ему, как поддержать его в поисках равновесия? — и я ему написал:
«Дорогой Гера!
Я не знаю, как сложилась твоя жизнь, слишком много времени прошло.
Вот представь себе, что ты каждый день в доме натыкаешься на старый велосипед, он стоит в коридоре, и ты каждый день думаешь: а не прокатиться ли мне на нем в зеленые дали, как прежде?
Велосипед ржавый, цепь провисла, и колеса сдулись, а ты все думаешь: а может, попробовать и укатить в прошлое, которого нет?
Успокойся, эта машина никуда тебя не отвезет, у нее давно треснула рама, выброси ее на свалку и забудь, прошлого нет».
Больше я писем от него не получал.
Мир сжимается вокруг нас, остаются лишь те, которые сегодня на расстоянии видимости; столы, за которыми мы собираемся, все меньше, общаться мы предпочитаем с безопасного расстояния.
Не дай бог нарушить личное пространство. Сохранение личного пространства стало религией, а вместо отношений, требующих расхода личных душевных сил и подлинного участия, остается лишь добавить в друзья.
А потом убрать, если друг оказался вдруг.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
- Верочка и Анечка - Вера Кашканова - Детские приключения / Детская проза / Русская классическая проза
- Короткие истории - Леонид Хлямин - Прочее / Русская классическая проза
- Полное собрание сочинений. Том 20. Планы и заметки к «Анне Карениной» - Лев Толстой - Русская классическая проза
- Между Мирами - Валерий Лашманов - Прочая детская литература / Русская классическая проза / Триллер
- Даша Севастопольская - Клавдия Лукашевич - Русская классическая проза
- Из деревни... - Клавдия Лукашевич - Русская классическая проза
- Сиротская доля - Клавдия Лукашевич - Русская классическая проза
- Сиротская доля - Клавдия Лукашевич - Русская классическая проза
- Дядюшка-флейтист - Клавдия Лукашевич - Русская классическая проза
- Отцы ваши – где они? Да и пророки, будут ли они вечно жить? - Дэйв Эггерс - Русская классическая проза