Форма входа
Читем онлайн Елисейские Поля - Ирина Владимировна Одоевцева
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
может быть! Одиноким в Москве? Но ведь у нас никто не чувствует себя одиноким, не правда ли, Вера Николаевна?
И Вера ответила:
— Конечно, у нас в Москве даже бездомные кошки не чувствуют одиночества. Одиночество. Какое забавное слово! Я даже не вполне понимаю, что это значит. Но по-видимому, что-то очень неприятное. О-ди-ноче-ство…
Глава третья
Прощаясь после завтрака, Штром сердечно пожал руку американца:
— Гора с плеч! Теперь, когда у вас такой гид, я спокоен за вас. А то непорядок: приехал иностранный гость и скучает в Москве. У нас в Москве всем должно быть весело и хорошо. Так до скорого…
И, улыбаясь, он быстро пошел к выходу, довольный результатами завтрака, уже занятый новыми делами, уже не думая ни о Вере, ни об американце. Он ведь все предусмотрел и устроил, и дальше все покатится правильно, по заранее намеченному плану.
Но ничего правильного не вышло. И никакого движения тоже не было. Все сразу остановилось, как только Штром исчез в дверях. Разговор оборвался.
Они еще остались допивать кофе. Штром сказал:
— Вы народ свободный, вам торопиться нечего. А я, рабочая кляча, завидую вам, да надо идти работать. Если бы вы только знали, какой я лентяй. А известно, что из лентяев всегда выходят самые отъявленные труженики.
Может быть, поговорить о лени? Процитировать: «La paresse est delices de l’âme?» [33]Но вряд ли он понимает по-французски. И это, наверное, слишком тонко для него. Что сказать ему? Что?
Чувство неловкости все сильнее охватывало ее. Она волновалась совсем так же, как когда входила сюда. Ей казалось, что она успела успокоиться, привыкнуть к американцу и к своей роли за время завтрака. Но без Штрома она чувствовала себя потерянной. Подумать только — потерянной без Штрома! Мысль, что Штром хоть на минуту мог быть ей нужен, была настолько чудовищной, что разогнала даже неловкость.
— Что же мы теперь будем делать? — спросила она, пользуясь тем, что смущение немного отпустило ее горло.
— Что хотите. Я готов, не споря, всюду следовать за вами.
Куда везти его? Об этом она еще не успела подумать. В сумке лежал список дозволенных мест, данный ей Штромом. Но нельзя вынимать списка.
Она молчала. Он тоже молчал. Молчание, по-видимому, совсем не тяготило его. Она знала, что англичане могут молчать часами, что они говорят, только когда им есть что сказать. Может быть, и американцы тоже. Но ее учили, что молчание вдвоем невежливо, что надо во что бы то ни стало разбивать его первыми попавшимися словами, не давая молчанию перейти в натянутость и недовольство друг другом.
Первые попавшиеся слова. Но никакие слова не попадались. Если бы вспомнить, с чего начинается список. И вдруг память, сжалившись над ней, подсказала:
— С музеев.
Музеи. Как просто. Как умно. Лучше ничего и придумать нельзя. Она повезет его в Третьяковскую галерею. Она будет водить из залы в залу, пока у него не разболится голова и он не захочет отдохнуть у себя до вечера. А вечером она повезет его на концерт или в театр. Конечно, она тоже устанет в музее, у нее тоже разболится голова. Но ничего, пусть.
— Вы уже были в музеях?
— Нет, но я должен сознаться — я не очень интересуюсь картинами и статуями. И это, наверно, слишком утомительно для вас.
— Раз я — ваш гид, я должна исполнять свои обязанности.
Он рассмеялся:
— Не вздумайте только слишком серьезно относиться к ним.
— Но наши музеи…
— Верю, верю. Одни из лучших в мире. Я был прошлой весной в Италии и на всю жизнь нагляделся. Откровенно говоря, надоели мне музеи.
— Что же тогда?..
Она совсем растерялась. Но он неожиданно предложил сам:
— А что, если бы просто поехать за город покататься? Сегодня такой чудный день.
Да, конечно, чудный день. Она забыла, что сегодня именно то, что другим кажется чудным днем. Чудным днем для загородных прогулок. Штром ведь советовал прогулки и пейзажи. И чудный день — тоже тема, благодатная тема. Англосаксонцы вообще очень много говорят о погоде, гораздо больше, чем русские. Она сумеет поговорить о погоде, о весне, о зиме. Любите ли бегать на лыжах? Я прекрасно плаваю, а вы?
Она кивнула:
— Да, очень приятно покататься. Хотите, поедем на Воробьевы горы?
— Надо сказать лакею, чтобы он нашел такси.
— Нет, зачем? Меня ждет моя машина.
Она сама удивилась, как уверенно она произнесла «моя машина». «Моя» — это значит машина НКВД…
Но заявление о «ее» машине, по-видимому, его нисколько не удивило. Что удивительного, если у знаменитой балерины своя машина? Не может же знаменитая балерина вечно трепаться в такси. А что, если бы признаться ему, что у нее и на трамвай не всегда хватает, что даже трамваи, уже не говоря о метро, для нее роскошь?
Они вышли вместе из отеля. Они сели в автомобиль НКВД.
Американец сидел слишком близко к ней. Она отвыкла, она разучилась сидеть так близко. Очень тягостно такое близкое соседство в этом катящемся маленьком ящике.
— Опустите, пожалуйста, окно, — попросила она.
— А вы не простудитесь?
— Нет. Жарко.
Сквозняк — это именно то, что нужно. А так она чувствовала, когда он поворачивал голову к ней, его дыхание на своей щеке. И это было отвратительно.
Она сидела неудобно, в натянутой позе на краю сиденья, плотно прижимая локти, чтобы только не коснуться американца.
Неужели и она любила когда-то так кататься? Отвратительно. До чего отвратительно. Если бы можно было открыть дверь, выскочить на всем ходу, спрятаться в одном из подъездов. Спрятаться от американца, от Штрома, от судьбы. Но и это желание было неисполнимо, как и все ее желания. И не стоит думать о нем.
— Как я благодарен милому Штрому, что он познакомил меня с вами. Теперь, рядом с вами, я готов поверить, что Москва — прекрасный город и здесь никто не грустит и не скучает. А сегодня утром, — он наклонился к ней, — вы, конечно, еще спали в десять часов, и вам даже не снилось, что вы сегодня же станете добрым самаритянином, пожалевшим бедного чужестранца.
— В половине десятого ко мне приходит массажистка, — неожиданно для себя ответила она, как будто время перенеслось на два года назад, когда новый день действительно начинался не руганью соседей за стеной, а приходом массажистки. Добрый самаритянин? Что он такое сделал? Что-нибудь библейски-похвальное, но что именно? Она не помнила, хотя когда-то ее мать читала ей эту самую английскую Библию, которую Волков отнес Андрею в тюрьму. Нет, об Андрее
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Елисейские Поля - Ирина Владимировна Одоевцева бесплатно.
Похожие на Елисейские Поля - Ирина Владимировна Одоевцева книги
- Море в поэзии Серебряного века - Коллектив авторов - Разное / Поэзия
- Война и мир - Лев Николаевич Толстой - Разное / Русская классическая проза
- Темные аллеи. Окаянные дни. Повести и рассказы - Иван Алексеевич Бунин - Разное / Русская классическая проза
- Девушка со снежным сердцем - Джессика Чоффи - Прочее / Мифы. Легенды. Эпос / Разное / Фэнтези
- Перстень с поля Куликова... Хроники шести судеб [2-е изд., доп.] - Валентин Осипович Осипов - Биографии и Мемуары / История / Разное / Рассказы / Прочее / Публицистика
- Когда опускается ночь - Уилки Коллинз - Классическая проза / Разное
- Король на площади - Александр Александрович Блок - Разное
- Я догоню вас на небесах - Радий Петрович Погодин - Разное / О войне / Советская классическая проза
- Старый дом - Чехов Антон Павлович "Антоша Чехонте" - Разное
- Сон Макара - Владимир Галактионович Короленко - Разное / Рассказы / Русская классическая проза