После похорон Ван Фу сказал племяннику:
— Хотя дела в Мадипо и процветают, твой отец нажил там немало врагов и оставил по себе не совсем безупречную память. К тому же Гун и братья Дуны известны там каждому. По моему разумению, тебе жить в Мадипо нельзя. Когда-то у нас с твоим отцом вышла ссора из-за пустяка, и он, в пылу раздражения, переселился в Мадипо. Отсюда и берут начало все эти бедствия. Сейчас я хочу передать тебе полностью свое имение. Делаю это прежде всего потому, что здесь могила твоего отца. Вести хозяйство тебе будет нетрудно, а я в какой-то мере искуплю свою вину перед братом — зачинщиком ссоры был я — и тем самым облегчу его участь в ином мире. Сам же я вместе с семьей буду жить в Мадипо. Мне там бояться некого и нечего.
В ответ Ван Ши-сюн с почтением и благодарностью поклонился дяде. В тот же день Ван Фу передал Ван Ши-сюну все бумаги и ввел его во владение имуществом. Он оставил Ван Ши-сюну и половину своих слуг. После этого, забрав семью, он перебрался в Мадипо. Так род Ванов разделился на два дома, один из которых обитал в уезде Суйань, а другой — в уезде Сусун. Оба дома постоянно поддерживали между собой тесную связь. Ван Ши-сюн, получивший имение дяди, пользовался всеобщим уважением. Он остался верен памяти своей жены, погибшей в огне, больше не женился и целиком посвятил себя воспитанию сына.
Ван Цянь-и выдержал позже военные экзамены и получил должность начальника императорской охраны. Его потомки занимали самое высокое положение в государстве.
Рассказ обо всех этих событиях назван «Самоотверженный Ван Гэ». В память и в прославление его самоотверженности сложены стихи:
Великий муж был полон сил могучих,Трудом очаг создал из ничего.Помощников имел он верных, честных,Но кое-кто решил сгубить его.Тогда он поднял меч для правой местиИ отдал жизнь, чтобы спасти свой род.О нем и Ван Ши-чжуне благородномИз уст в уста поныне слух идет.
НЕФРИТОВАЯ ГУАНЬИНЬ
I
Подернуты дымкой, вдали голубеют хребты,Гусей призывает из странствий дыханье весны,На южных полях пробуждаются снова цветы,На склонах восточных ростки молодые видны.Воронам не скрыться средь нераспустившихся ив,За ранним цветком меня в горы невольно влечет,Там тихо летят лепестки розовеющих слив,Набух абрикос — видно, скоро и он зацветет.
Эти стихи на мотив «Куропатки взлетели» воспевают приход весны, но разве сравнишь их со стихами на мотив «Расцветает весна»?!
В чертоге любви, погруженный в дурманные сны,Я ведать не ведал весны, преисполненной сил.Но ивы колышутся в легком дыханье весны,И с лепетом капель цветы абрикос уронил,С челна расписного над озером песня летит,За кроной тенистою взгляд не увидит моста…Кто в пору такую за шторой жемчужной сидитИль тащится в горы — в глухие святые места?!
Эти стихи воспевают расцвет весны, но разве сравнить их со стихами на мотив «Уходит весна», написанными госпожой Хуан?!{293}
Уж воздух весенний настоен, как зелье густое,Листва, распустившись, скрывает немолкнущих птах,И пух осыпается с ивы, застывшей в покое,Вкруг горного храма все в персиковых лепестках.Снуют мотыльки, и окрепшие ласточки вьются,Уходит весна, и о чем-то тревожишься ты.Траву приминая, дожди бесконечные льются,И утренний ветер колышет на груше цветы.
Но эти стихи не сравнишь со стихами Ван Ань-ши об осыпающихся на ветру лепестках, когда, гонимая восточным ветром, уходит весна:
Весенние ветры…Полны ли они добротыИль в злобе и ярости дикой свистят и свистят?Без ветров весенних не могут раскрыться цветы,С весенними ветрами их лепестки облетят!
Однако Су Дун-по сказал: «Весна удалилась, гонима не ветром восточным. Весна удалилась, гонимая ливнем весенним».
Об этом сложены стихи:
Не было ливня — едва зеленели ростки,Ливень пролился — и вверх потянулись стеной.Мечутся, вьются жуки, пауки, мотыльки,Словно проститься спешат с уходящей весной.
Однако Цинь Шао-ю{294} сказал: «Нет, не ветер, не дождь… Гонимая ивовым пухом, весна удалилась». Об этом сложены такие стихи:
Третья луна{295}, и пушинки взлетают легко,Кружатся, вьются, весну увлекая с собою,Иву покинув, летят далеко, далеко,К югу ли, северу — в том же ленивом покое.
Однако Шао Яо-фу{296} сказал: «Нет, не ивовый пух… Мотыльками гонима, весна удалилась». И об этом есть стихи:
Раскрылись цветы, уже третья луна, —И бросились к ним мотыльки суетливо,Прогнали весну… Уж она не видна.На сердце у путника стало тоскливо.
Однако канцлер Цзэн {297} сказал: «Мотыльки ни при чем… Весна удалилась под пение иволг». Вот как об этом сказано в стихах:
Густой аромат напоил эту теплую ночь…Весенней ли ночи букеты такие вдыхать?!Весна удалилась под пение иволги прочь,В садах утомленных покой изначальный опять.
Однако Чжу Си-чжэнь{298} сказал: «Нет, не иволги пенье… Весна удалилась от воплей кукушки». Об этом тоже сказано в стихах:
Весна исчезает, гонимая воплем кукушки,Из клюва у птицы кровавая пена течет,Такие покойные, длинные дни наступают,Что кажется, будто совсем темнота не придет.
Однако Су Сяо-сяо{299} сказала: «Нет, это все ни при чем… Когда ласточки гнезда сплели, удалилась весна».
Об этом есть стихи на мотив «Бабочка льнет к цветку»:
Здесь у нас в сезон любойРаспускаются цветы —Летом, осенью, весной…А весна — от ласточек уходит,Дождь по сливам хлещет проливной.Песня над Цяньтан{300} слышна,Кастаньет ритмичный звук…А потом встает луна,Разгоняя в небе облака,Все стихает — это время сна.
Однако Ван Янь-соу{301} сказал: «Ветры, дожди, мотыльки и кукушки, иволги, ласточки, ивы — они ни при чем… Девять десятков цветущих весенних деньков миновали — и удалилась весна».
Об этом написаны такие стихи:
Ветры лютуют, дожди свирепеют…В них ли причина? Лишь срок подойдет —Сливы на дереве зреют, желтеют,Ласточка в клювике землю несет,Тутовых листьев наряд поедая,Жадно пищит шелкопряд молодой…Нас покидает весна, оставляяЗелени плащ над землей и водой.
Вы хотите знать, к чему мы рассказываем об уходе весны? А вот к чему.
В годы «Шаосин» в Ханчжоу жил Сяньаньский князь{302}, уроженец Яньани, правивший тремя областями. Однажды на исходе весны он со всею семьею выехал за город отдохнуть и полюбоваться природою. Вечером, когда они возвращались домой и паланкин с женщинами миновал мост у ворот Цяньтан, князь, который следовал в последнем паланкине, вдруг услышал, как в переплетной лавке подле самого моста кто-то крикнул:
— Иди скорее, дочка, посмотри на князя!
Девушка вышла, князь увидел ее и сразу же сказал сопровождавшему стражнику:
— Вот как раз такая девушка, которую я давно ищу! Приведи ее завтра во дворец.
Но ведь стихи гласят:
Не долго пыль клубится над дорогой;Не вечно суета владеет сердцем…
На доме у моста висела доска с надписью: «Мастер Цюй. Наклейка на картон старинных и новых картин». Из дома вышел старик, ведя за руку девушку.
Вы хотите знать, какова она была с виду? Послушайте!
Волосы-тучки — что легкие крылья цикад.Бабочки-брови — над долом весенним парят,Алые губки — что сочные вишни плоды,Белые зубки — что ровные яшмы ряды.Крохотной ножки почти незаметен шажок,Песнею иволги нежно звенит голосок.
Такова была девушка, которая вышла посмотреть на паланкин князя.
Стражник уселся в чайной напротив и, когда хозяйка подала ему чай, спросил:
— Можно ли попросить вас, хозяюшка, пригласить сюда мастера Цюя из переплетной лавки, что на той стороне улицы? Мне нужно с ним потолковать.
Женщина сходила за стариком, тот явился, обменялся со стражником приветствиями, и оба сели. Цюй спросил:
— Чем могу быть полезен?
— Особенно важного дела у меня к вам нет, — сказал стражник. — Я только хотел узнать: та девушка, которую вы позвали взглянуть на паланкин князя, — ваша дочь?
