Рейд в опасную зону. Том 2
Глава 1
— Старший лейтенант Беркутов! — голос полковника Бессмертного раскатывается, как гром. — Черт тебя подери, с каких это пор стал самостоятельно операции разрабатывать? Устав для тебя — пустой звук? Инструкции —просто бумажки?
Я стою в центре кабинета начальника штаба, смотрю прямо ему в глаза. Не ожидал, что меня могут перехватить прямо по дороге к командиру.
С какой целью?
Думаю о том, как бы отсюда ретироваться побыстрее. Но хозяин кабинета настроен решительно.
Сверлит меня тёмными глазами, будто хочет прожечь дыру в моём черепе.
В его просторном кабинете обстановка почти спартанская, если не брать в расчёт стол. Он покрыт зеленым сукном, прям таким, как был у самого товарища Сталина.
Вдоль стены висит карта региона, на которой густо наколоты цветные флажки. А над ней прямо за спиной полковника — портрет командующего 40-й общевойсковой армии.
— Беркут, кто разрешил оставить банду Хашмата в живых? — жестко спрашивает начальник штаба.
— Товарищ полковник, — начинаю спокойно, — Обстоятельства вынудили. Они спрятали срочников в горах. Я должен был спасти наших 18-ти летних парней любой ценой.
— Ты слышишь себя, Беркутов? — перебивает он, повышая голос. — Чувствуешь себя героем — пятерых погранцов вытащил, а за них сдал настоящих бандитов вместе с их главарём Хашматом. Ты хоть понимаешь, что теперь в штабе округа творится?
Крепко сжимаю зубы, кулаки — тоже. Чувствую, как кровь начинает стучать в висках.
Бессмертный сидит за столом, словно медведь, захвативший свою территорию. Его массивная фигура едва помещается в кресле. Подлокотники давно облупились, местами выглядывает поролон.
Глаза его прячутся под нависшими бровями, словно выискивают во мне слабое место.
— И это еще не все, Беркутов, — ледяным тоном произносит он.
Над дверью громко тикают часы, добавляя напряжения. Бессмертный смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Ты у нас, оказывается, не только гуманист, отпускающий душманов, но еще и самоуправщик. Что это, к черту, было в прошлый раз с Гореловым?
Я напрягаюсь, чувствуя, как воздух в кабинете становится тяжелым.
— Вы, о чем, товарищ полковник? — невозмутимо спрашиваю я.
— Не прикидывайся! — рычит он. — На ликвидации Джаафара ты отстранил старшего группы! Ты решил, что тебе виднее?
— Горелов не справлялся, — коротко отвечаю я.
— Не справлялся? — Бессмертный поднимается из-за стола, грохнув кулаком по крышке так, что пустой граненный стакан подскочил.
— Ты знал, что Горелов — старший группы, а ты — подчиненный.
Делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться.
— Товарищ полковник, Горелов хотел вести группу через ущелье, где они нас уже ждали. Я увидел засаду, настаивал на обходе через скалы. Он отказался. Пришлось взять командование на себя.
— Пришлось? — в ярости кричит Бессмертный, прищурившись. — Ты понимаешь, что это называется самоуправство? И если бы ты облажался, сейчас мы бы не вели этот разговор, а подписывали похоронки.
— С Гореловым, подписывать пришлось бы гораздо больше, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.
— Ты хоть понимаешь, кто такой Джаафар? Он знал маршруты караванов, точки снабжения. И из-за твоей самодеятельности мы едва не упустили его.
Бессмертный делает шаг ко мне, почти вплотную, и резко понижает голос.
— Знаешь, что самое нелепое? Этот твой геройский маневр в обход ущелья — это чистая удача. Если бы Джаафар ушел, я бы лично добился, чтобы тебя разжаловали и отправили охранять склады под Ашхабадом.
— Но он не ушел, — спокойно отвечаю я.
— Благодаря случайности, а не твоему гениальному плану! — восклицает начальник штаба.
— Вам виднее, — бросаю я.
Что за…?
Меня ждёт командир — полковник Грачёв с докладом о проведённой операции. А я застрял тут, в кабинете начальника штаба, будто запертый в клетке.
— А теперь, Беркутов, — Бессмертный внезапно откидывается на спинку своего скрипучего стула, закинув ногу на ногу, — давай-ка вспомним еще один случай.
Что? Ещё один?..
Думаю, одним он точно не обойдется. Бросаю быстрый взгляд на часы.
— Как ты, чуть было не угробил отряд ради своей одержимости ликвидировать Баху.
Я напрягаюсь, чувствуя, как поднимается знакомая волна раздражения. Конечно, он не мог это не припомнить.
Всё собрал до кучи.
— Ты, надеюсь, помнишь, Беркут. У тебя в руках был «язык» — тот самый американец. Джеймс, разведчик, за которого Пентагон, наверное, готов был выложить полмиллиона долларов. А ты…
Он резко подается вперед, упираясь ладонями в стол, словно собираясь пробить его насквозь.
И как только у него получается — в его кабинете всегда создаётся ощущение, что тебя здесь либо судят, либо уже выносят тебе приговор.
— Ты бросил свой отряд, фактически. Ради чего? Ради того, чтобы грохнуть какого-то Баху?
— Никого я грохнуть не собирался, товарищ полковник. Это явный поклёп, — невозмутимо отвечаю я, — Хотя Баха не «какой –то» — он матёрый полевой командир, через которого идут поставки оружия не только на провинцию, но и на весь Афган.
— Это все понятно. Но объясни мне, о чем ты думал? У тебя в руках был ценнейший трофей. «Язык», который знал маршруты караванов, коды связи и имена всех «консультантов» из Вашингтона. А ты решил, что важнее убрать Баху?
— Никак нет, товарищ полковник. Тропы, по которым предстояло возвращаться с Джеймсом, контролировали моджахеды, обстреливали снайперы. У меня была единственная задача — вывести Джеймса через перевал, — сухо говорю я.
— Других задач не было? — Бессмертный вскидывает брови, как будто я только что сказал, что земля круглая. — У тебя был отряд, измотанный до предела.
— Других задач не было. И мой отряд был в полной боевой готовности.
Бессмертный встает и обходит стол, останавливаясь прямо напротив меня.
— Мне донесли, что ты был одержим идеей ликвидировать Баху. Ты хоть понимаешь, чем рисковал? — продолжает он.
— Я не рисковал. Я выполнял приказ, — твердо говорю я, глядя ему прямо в глаза. — И кто эти невидимки, которые вам донесли эту чушь?
— «Выполнял приказ» — почти шипит Бессмертный. — А если бы ты облажался? Если бы твой Баха ушел, а отряд не добрался до базы? Знаешь, как бы это выглядело в отчетах? «Лейтенант Беркутов погубил отряд, пытаясь исполнить свои личные амбиции».
— Еще раз
