Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Глава 8
Я оглянулся на длинную змею обоза. Возчики замерли, ожидая команды.
— Трогай! — гаркнул я так, что вороны сорвались с придорожных вётел.
Кнуты щёлкнули. Оси скрипнули, протяжно и жалобно, врезаясь в подтаявший снег. Кони напряглись, с храпом подаваясь вперёд. Обоз, лязгнув и дрогнув, медленно пополз на юг.
Лошади хрустели настом, колёса чавкали в грязи. Движение началось.
Мы удалялись от города. Сначала Москва нависала над нами стенами Земляного города, давила куполами и башнями. Потом превратилась в зубчатый силуэт на фоне серого неба. Потом стала просто дымным пятном на горизонте.
Я ехал в голове колонны и не оглядывался.
С каждым поворотом колеса, с каждой верстой, пройденной по раскисшему тракту, шум столицы, её интриги и скандалы, шепотки в кулуарах, чернильные пальцы подьячих, запах духов Елизаветы и вонь завсегдатаев местных харчевен — всё это стиралось, растворялось в сером мареве позади.
В голове наступала тишина. Благословенная пустота. Та самая, что приходит после долгой, изматывающей болезни или затяжного боя, когда ты просто выжил и идёшь дальше. Мысли укладывались в ровные ряды, как пули в лядунке.
Впереди был Дон. Острог. Работа. И быт, конечно.
Я ехал молча, слушая скрип обоза и чувствуя, как холодный ветер выдувает из меня последние остатки московской жизни.
* * *
Первая неделя пути напоминала не военный поход, а изощрённую пытку грязью. Распутица вступила в свои права, превратив дороги в чавкающее месиво, которое засасывало всё, что имело неосторожность коснуться поверхности.
Телеги вязли по самые ступицы. Колёса, облепленные жирным чернозёмом вперемешку с подтаявшим снегом, становились похожими на мельничные жернова. Лошади хрипели, выбиваясь из сил, их бока ходили ходуном, а пар из ноздрей валил такой густой, что в нём можно было вешать топор. Возчики, остервеневшие от бесконечных остановок, матерились так виртуозно, что, казалось, сама грязь должна была высохнуть от стыда, но она лишь хлюпала в ответ, поглощая очередное усилие.
Мы ползли со скоростью больной черепахи. Верста за верстой, час за часом. Монотонная борьба с землёй, которая не хотела отпускать нас на юг.
Я ехал верхом, то и дело спешиваясь, чтобы помочь вытолкать очередной застрявший воз. Рёбра при натуге отзывались тупым нытьём, но я терпел. Не время для слабости.
Глядя на этот хаос, я быстро понял: без твёрдой командирской руки мы до Дона доберёмся лишь к концу года. Охрана Елизаветы — два десятка крепких мужей — при всём их грозном виде напоминала стадо баранов без пастуха. Брели кто где, растягиваясь на полверсты, на привалах сбивались в кучу, оставляя тылы голыми.
Вечером третьего дня, когда мы встали лагерем на каком-то продуваемом холме, я собрал старших.
— Значит так, — сказал я, грея руки о кружку с кипятком. — Бардак прекращаем. С завтрашнего дня идём порядком, как положено.
На меня исподлобья глянул Фрол — головной охранник каравана. Жилистый мужик лет сорока, с перебитым, немного свернутым набок носом и глазами цвета выцветшей мешковины. Он с самого начала косился на меня криво. Ещё бы: какая-то заезжая казачья птица учить вздумала.
— Мы не острожные, есаул, — сплюнул Фрол в огонь. — Нами барыня командует, а не ты. Мы своё дело знаем, чай не первый год в седле.
— Вижу я, как вы знаете, — спокойно парировал я. — Сегодня днём хвост обоза от головы отстал на триста саженей. Случись налёт — нас по частям перережут, пока вы штаны подтягивать будете.
И тут я выложил козырь. Не кулак (рёбра всё ещё берег), а чистую управленческую логику.
— И спали вы последние три ночи как псы побитые, урывками. Верно?
Мужики заворчали, переглядываясь. Верно. Глаза у всех красные, злые от недосыпа.
— Я расписал график, — продолжил я, разворачивая на колене кусок бумаги (набрал у Генриха перед выездом). — Делимся на три смены. Первая — в голове и хвосте, дозорные по бокам. Вторая — отдыхает в телегах. Третья — спит. Ночью караулы меняем каждые четыре часа. По моему распорядку каждый из вас будет спать по шесть часов кряду, не просыпаясь. И ещё два часа дремать днём на ходу.
Фрол нахмурился, шевеля губами, пытаясь просчитать выгоду. Перспектива нормального сна — валюта посильнее золота в долгом пути.
— Шесть часов, говоришь? — переспросил он недоверчиво.
— Железно. Но за это — дисциплина. Кто на посту заснёт — лично шкуру спущу.
Старший охранник почесал затылок, глянул на своих измотанных людей.
— Добро, есаул. Поробуем твою грамоту. Но если обманешь…
— Не обману.
На следующий день караван заметно преобразился. Телеги выстроились плотнее, дозорные заняли места. Фрол, выспавшийся впервые за неделю, перестал смотреть волком и сам начал гонять нерадивых, ссылаясь на мой приказ. Система заработала.
Бугай в этой схеме играл роль особого аргумента. Он ехал обычно чуть в стороне от основного строя, возвышаясь на своём мерине, как осадная башня на колёсах. Огромный, в шкурах, с клевцом у седла, он одним своим видом отбивал желание задавать лишние вопросы.
Тулупы свои модные, зимние мы, кстати, забрали с собой на Дон. В походе они выручали на стоянках — при сильном холодном ветре и ночью.
Пару раз на горизонте мелькали какие-то ненадежные личности — то ли беглые, то ли просто лихие люди, высматривающие добычу. Но стоило им увидеть силуэт моего десятника и плотный строй охраны, как они растворялись в перелесках. Калькулятор в их головах работал исправно: добыча жирная, но зубы можно обломать по самую десну — никакие «виниры» потом не помогут. Хах.
К концу недели грязь начала подсыхать, сменившись твёрдой, выбоенной колеёй. Мы подошли к Туле.
Город встретил нас запахом угольной гари и звоном металла. Тула уже тогда была кузницей, арсеналом, местом, где железо почитали больше хлеба. Дым от бесчисленных горнов висел над посадом сизой шапкой.
Мы сделали короткую остановку — перековать лошадей, пополнить запасы. Я, оставив Бугая присматривать за порохом, отправился в оружейный ряд.
Деньги у меня почти кончились, но на самое необходимое я наскрёб. Двадцать добротных, калёных наконечников для пик. Острых, гранёных, способных пробить лёгкую кольчугу как бумагу. В остроге древка мы и сами сладим, а вот хорошая сталь — дефицит. Старый мастер, продававший их, поцокал языком, глядя, как я проверяю закалку, щёлкая ногтем по лезвию.
— Для дела берёшь, служивый?
— Для него, отец. Границу штопать.
За Тулой мир начал меняться. Леса отступали, становясь реже, прозрачнее. Горизонт раздвигался,
- Посудная лавка химеромира - Игорь Евгеньевич Кулаков - Попаданцы
- Незваный гегемон химеромира (СИ) - Кулаков Игорь Евгеньевич - Попаданцы
- Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев - Боевая фантастика / Попаданцы
- Фантастика 2026-42 - Соня Марей - Боевая фантастика / Попаданцы
- 'Фантастика 2026-42'. Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей - Боевая фантастика / Попаданцы
- 'Фантастика 2025-34'. Компиляция. Книги 1-26 - Алиса Бодлер - Боевая фантастика / Попаданцы
- Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский - Боевая фантастика / Попаданцы
- Фантастика 2025-33 - Владимир Николаевич Малый - Альтернативная история / Боевая фантастика / Попаданцы
- 'Фантастика 2025-33'. Компиляция. Книги 1-34 - Владимир Николаевич Малый - Альтернативная история / Боевая фантастика / Прочее / Попаданцы
- "Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Попаданцы