там с официальной версией предсказания.
Эти слова царапнули что-то в воспоминаниях Веталы, но поймать мелькнувшую было мысль не удалось. Та лишь вильнула хвостом и исчезла, оставляя только горьковатое послевкусие упущенной разгадки.
– Хорошо… И что мы будем делать?
Спрашивая это, Ветала не особенно надеялась наконец-то получить ответ, но Листар смог удивить. Выпрямившись в седле, мужчина прищурился и взглянул на девушку уже с легким огоньком во взгляде.
– Ты пойдешь в академию магии. Мы как раз успеем к набору.
– Куда? – изумленно уставившись на Листара, проверяя, не почудилась ли ей такая ересь, Ветала скривилась.
Не почудилось.
– Зачем мне это вообще нужно! – возмутилась она, когда тот с улыбкой кивнул.
– Чтобы отыскать то, что нашел Ноэль, – терпеливо пояснил Листар. – А я попытаюсь выследить этого гада.
Расклад был вполне логичным, но совсем не радостным. Она балансировала на грани здесь в глуши, а в месте, где под одной крышей собралась целая куча рьяных молодых магов, что ей делать?
– Листар… Меня ведь раскусят, как орешек, – жалобно протянула рыжая.
Обернувшись к девушке, Листар смерил ее медленным взглядом. Выглядела та не лучшим образом, но мужчина только бессовестно хохотнул.
– И ты думаешь, что я в это поверю? Хватит ныть, о такой орешек, как ты кто угодно зубы сломает, если шкурку держать. Или у тебя вдруг атрофировались все колючки?
Насмешливое звучание голоса мужчины вынудило Веталу сменить несчастный вид на философски-задумчивый.
– Знаешь что, иногда каждая девушка хочет побыть хрупкой и несчастной лялей, а не гопником Валерой. Нет бы успокоить и поддержать, никакого сочувствия, чурка ты дубовая! – возмутилась она, пытаясь заглушить иронический смех мужчины.
Фыркнув, понимая, что тот не спешит успокаиваться, Ветала гордо вскинула голову. В идеале бы вообще пустить коня галопом, но девушка все еще была достаточно паршивой всадницей и не представляла, куда они едут. Еще чего доброго потом пришлось бы пристыженно возвращаться назад и уже совсем не гордо.
– Ладно, хватит, – махнув рукой, отсмеялся Листар и резко мотнув головой, поднял руки, чтобы стянуть волосы в куцый хвост на затылке. – Сейчас мы едем к графу Танаи. С его письмом и документами твоего рода тебя легко удастся сдать в академию.
– А как мы все это объясним графу? – насторожилась Ветала, смутно представляя кривую ласточку, которой вылетит во двор Листар, если граф узнает, во что вмешали его дочь.
– Скажем правду. Что спасение мира в руках его дочери, – отозвался Листар и подстегнул лошадь, срываясь с места.
– Нет, идиотизм у них все же семейный, – со вздохом пробормотала Ветала.
Ласточка в сознании набирала красок и объема, и что-то подсказывало девушке, что уже совсем скоро картинка обрастет еще и звуком.
Тишина природы с тихим шелестом листвы и щебетом птиц, что могло быть лучше? Пожалуй, только те взгляды, которыми награждал ее Листар. Всегда такой собранный и самоуверенный, сейчас, даже когда позади остался особняк семьи Танаи, мужчина то и дело покачивал головой. И только, когда они поднялись на пригорок за поселком, который раскинулся в лиге от особняка, Листар все же заговорил.
– Скажи, что ты была уверена, что он не убьет нас? Ты ведь должна была знать, что он воспримет новость о том, что в теле его дочери другая душа, нормально?
Хмыкнув, задумчиво жуя травинку, Ветала только загадочно улыбнулась.
– Конечно же… – медленно протянула она, прищурившись на ярком солнечном свете.
И только когда плечи Листара немного расслабились, она все же продолжила с нескрываемой улыбкой.
– …я и подумать не могла, что все повернется так ладно. Я думала, что он вышвырнет тебя за дверь ласточкой, а меня просто придушит.
Не слушая сдавленного ругательства мужчины, Ветала прикрыла глаза.
«– Я не ваша дочь!
Слова – перезвон холодного металла по мерзлой земле в тишине зала. Под изумленные взгляды поднять глаза к изумленному мужчине особенно тяжело.
– Я не ваша дочь.
Уже спокойнее и четче, сгорая от стыда, зажатая у стены льда отчаяния.
– Душа вашей дочери давно умерла. Меня зовут Людмила. Мою душу маг Ноэль поместил в это тело, оживил его…
И холод. Холод ползет по телу, проникает в душу и добивает сознание, затапливая весь мир, проистекая из опустевших глазниц графа Даира Танаи…»
Вздохнув, Ветала устроилась в седле удобнее и запустила руку в мешочек с сушками. Дорога дальняя, нервная система истрепанная, нужно как-то эту проблему исправлять. Если нельзя приложить к душевной ране реальный пластырь и заменить его вином или шоколадом, приходится довольствоваться малым.
– Это было глупо, – чуть помедлив, угрюмо заметил Листар.
Хмыкнув, рыжая только покачала головой. Может это было глупо, но приехать и сказать графу, что его дочь, которую он только обрел едет спасать мир и заставить его волноваться было бы подло. Терзать душу человека за себя, когда он даже не знает, кто ты на самом деле…
– Это было правильно. Я в жизни много всякой дряни натворила и блаженным праведником не прослыла, но до такой подлости еще не докатилась.
– Зато до дурости докатилась, – пробормотал Листар и, перегнувшись через седло, бессовестно запустил руку в мешочек с сушками Веталы, набирая пригоршню.
– Эй!
Возмутившись, Ветала не успела даже прихлопнуть руку нахала. Тот только бессовестно усмехнулся.
– И все же, о чем вы говорили? Как ты смога убедить его дать тебе письмо и подтвердить, что ты Ветала Танаи?
Этот вопрос не застал девушку врасплох. Листар просто должен был его задать, ведь их с графом разговор за закрытыми дверями его кабинета длился почти час. О чем он был?
На деле девушка даже вспомнить затруднялась. О чем мог быть разговор между отцом, только что узнавшим, что его дочь на самом деле давно уже умерла и девушкой, вынужденной признаться в откровенно подлом поступке.
«Полынная горечь тишины пронизывала сознание и даже легкий шорох был подобен скрежету наждачной бумаги по стеклу.
– Там… Там у тебя были родители?
Вопрос совершенно неожиданный, заставший врасплох.
– Эм… Мать я не знаю почти, она меня бросила, а отец погиб семь лет назад.
Мужчина почти не двигается. Склонив голову к переплетенным пальцам рук, опертых о колени, он чуть покачивается.
– Семь лет… Тоже семь лет. И что же нам теперь делать, девочка без отца, пришедшая из другого мира?
И снова тишина. Проклятая и мерзкая тишина,
