Александра Рай
Охота на королеву
Глава первая. Как я вышла замуж.
Я стояла у зеркала и разглядывала свое отражение. Платье было шикарное — желтое, украшенное кружевом и речным жемчугом. Самое прекрасное платье в нашей стране. Внутри платья размещалась я — слегка испуганная, немного растрепанная и растерянная. Этот день — ошибка. Я не должна выходить замуж за Тита.
Нет, не так.
Я вообще не должна выходить замуж ни за кого никогда.
Потому что я люблю его.
В дверь постучали. Не хочется никому открывать, и видеть никого не хочется.
— Кто там?
— Это я, Лука.
Колени задрожали. Зачем он пришел? Поиздеваться? Снова повторить, как ему повезло быть моим лучшим другом?
Прошуршав платьем по полу, открыла ему дверь. Лука прекрасен и ужасен одновременно. Прекрасен тем, что он — Лука, ужасен тем, что он не мой жених.
— Зачем ты пришел? — неужели он не понимает, насколько мне тяжело видеть его сегодня?
— Ты была печальна на тренировке утром. Я пришел поддержать тебя, Гли. Я могу уйти, хочешь? — Лука коснулся моей щеки очень нежно, так, что слезы бесконтрольно покатились из глаз. Он смахнул слезинку и улыбнулся.
Лука стоял здесь, со мной рядом, такой прекрасный в ореоле этих огненных волос и этого особенного запаха, которым был пропитан мой мир.
До некоторых пор.
— Я не хочу выходить замуж за Тита, — выдавила из себя признание, смахивая слезы, которые уже текли ручьем, костяшками пальцев.
— Почему, Гли? Ты его совсем не любишь? — Лука приобнял меня за плечи. Рыжая прядь скользнула мне на лицо и намокла в моих слезах.
О, Святые, за что мне это!
— Гли, не молчи, — повторил Лука. — Хочешь, я попрошу Тита не жениться на тебе? Хочешь?
Что мне ему ответить? Что? Как вообще можно просить о таком в день свадьбы?
Я подняла на него глаза и представила, что сегодня я выхожу замуж за Луку. Я в прекрасном желтом платье у алтаря, и Лука держит меня за руки. Жрец читает Вечную Молитву, дымка нашей магии окутывает наши руки и на них появляются парные золотые браслеты.
— Гли? — Лука внимательно всмотрелся в мое лицо. — Гли, ты слышишь меня? — он морщится, будто что-то доставляет ему неприятные ощущения. — Гли?
— Да, Лука?
— Гли? Мне поговорить с Титом?
— О чем?
Лука прикрывает глаза. Я понимаю, что не могу ему ничего сказать или ни о чем его попросить. Он — мой лучший друг, и этот выбор я сделала сама.
— Знаешь, Гли, я всё же сделаю так, как я считаю лучше, хорошо? Пусть на этот раз будет по-моему, что скажешь?
Что? О чём он?
— Что ты имеешь в виду, Лука?
— Не плачь, Гли. Я с тобой. А это значит? — и он улыбнулся.
— … что все невзгоды позади, — закончила я нашу с ним поговорку.
— Ну, значит, я пошел. Приводи себя в порядок и спускайся вниз. Садись в карету, поезжай в святилище и ничего не бойся, поняла?
Я кивнула.
Он был именно таким — бесконечно спокойным, и уверенным во всем, что он делает. Чаще он поддавался на мои просьбы и глупости, и мы делали то, что хотела я. Но порой он становился таким — уверенным, собранным, мужественным и очень серьезным. Тем самым Лукой, которого видели все вокруг, которого знали только таким.
Но не я.
— Хорошо. Я пошел, Гли, — и он вновь меня обнял. — Собирайся.
Когда за Лукой закрылась дверь, я прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками. Ужасный день.
Невообразимо ужасный день.
День, который навсегда перечеркнет возможность хотя бы иногда проводить время с Лукой на тренировках или полигоне. Как же я допустила такое?
Стоит признать, что моя свадьба с Титом стала возможной с моей подачи.
Мы с Лукой дружим с детства. Поправочка: дружили. Да, именно так, дружили.
Маленький рыжий мальчишка появился в нашем доме, когда мне было шесть лет от роду. Мой крестный, дядя Зенон, привез своего сына Луку в гости к старому другу Флавиану, моему отцу.
С того дня мы стали неразлучны. Мы вместе учились в Общей Школе Ведовства, и вообще проводили все время вместе.
Я унаследовала от мамы магию Тьмы, а у Луки — магия Света. Мы подходили друг другу как лед и пламя, как Солнце и Луна. Я, как и мама, могу повелевать вечерней зарей, темнотой и тенями, говорить с умершими, поднимать мертвецов и убивать одним прикосновением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А Лука наоборот, весь пропитан Первоначальным Светом Утренней Зари. Прекрасный, совершенный, великолепный. В его присутствии всё расцветает, мир наполняется красками и счастьем.
В шестнадцать лет я поняла, что стала засматриваться на его сильные руки, державшие меч на полигоне, на то, как он небрежно перебрасывает за спину тугую рыжую косу. Помню день, когда я пришла к отцу и спросила, считает ли он Луку таким же красивым, как и я, и как он с этим живет?
Папа расхохотался, и погладил меня по руке.
— Знаешь, дочь, красоту другого человека видит лишь тот, кто его любит. Ты понимаешь? Ты влюбилась в Луку, дорогая.
На следующий день я не пошла на полигон, потому что мне было страшно. А вдруг Лука засмеет меня, если узнает, что я люблю его? Как мне потом дальше жить?
Вечером того же дня Лука постучался ко мне в дверь. Я прижалась к ней, слушая, как он дышит, и почувствовала, что он тоже слушает меня там, за дверью.
— Гли? Почему ты не пришла сегодня на тренировку? — зашептал тогда Лука.
Я молчала, слушая его приятный хриплый голос, и не знала, что сказать.
— Гли? Может, откроешь?
И я открыла. Он утащил меня в конюшню, и мы уехали кататься на лошадях по побережью. Наверное, именно тогда я поняла, что нет никого на свете лучше, чем мой Лука.
И вот, теперь я выхожу замуж за Тита.
Тит — младший сын дяди Зенона. О Тите можно говорить долго, потому что он — особенный. Тит может говорить с Небесами, поэтому очень странно, что он обратил на меня внимание.
Однажды он приехал вместе с дядей вечером, и они ушли с папой в кабинет. Их долго не было, я уже успела прочитать книгу по Магии Мертвых. И, когда они вышли, я узнала, что Тит хочет взять меня в жены.
Меня?
Я была очень удивлена. Я всегда считала, что дядя знает о том, что я люблю Луку. Весь мир знает, что я люблю Луку. И мы однажды станем мужем и женой.
Тит подошел ко мне в тот вечер, сразу после их разговора, и спросил:
— Гли, ты согласна?
И я озадачилась.
— Понимаешь, я говорил с Лукой. И он мне сказал, что вы не можете быть вместе, потому что ты видишь в нем только друга. Так вот я и решил, может, ты тогда выйдешь замуж за меня? — он смущенно улыбнулся. Тит всегда был добряком и славным парнем.
На самом деле я не видела в Луке друга. Он был для меня всем, и небом, и землей, и воздухом, и водой. Я не мыслила и не мыслю своей жизни без него. Как можно жить без воздуха? Так и я не могу жить без Луки.
Я повторюсь, что в том, что произошло и продолжает происходить — только моя вина.
Нам было двадцать, когда мы с Лукой уехали в Дальние Леса на неделю. Мы облазили все странные и опасные местечки, и славно поохотились.
И вдруг в какой-то момент Лука прижал меня к дереву и поцеловал. Он сделал это настолько потрясающе, что я сама не заметила, как стала ему отвечать. А утром мы проснулись в одном спальном мешке — я на обнаженной груди у Луки, а его руки были там, где никто меня не касался до него. Я была смущена, озадачена, но он обнял меня и прошептал:
— Я люблю тебя, Гли.
Я была счастлива. Мы вернулись домой, а дома нас ждал дядя Зенон и папа. Они втроем заперлись в кабинете, и я решила подслушать.
Лука ругался и кричал, что против, и отказывается брать на себя такую ответственность. И вообще, он собирается иначе провести свою жизнь, чем связывать себя такими узами.
Тогда я подумала, что дядя нашел ему жену, поэтому Лука против. Ведь есть я, верно?
А вечером того же дня папа позвал меня на разговор и сказал, что Луке нужно уехать домой, и скорее всего надолго, но я удерживаю Луку. Поэтому мне нужно отпустить Луку. У него есть долг перед семьей, и он обязан его выполнить.
