Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Нашла! — объявила она, запыхавшись, раскрывая тяжелый оранжевый фолиант и пролистывая последние страницы. — Смерть, будь добр, передай её Астории, пока я спускаюсь.
Она даже не оглянулась. Просто запустила книгу в воздух.
Грим поймал ее одной рукой, словно она ничего не весила, и положил мне на колени.
— Астория, — позвала Феодора, спускаясь, — я должна предупредить тебя — люди склонны задавать вопросы, на которые не хотят знать ответы. Прежде чем ты откроешь эту книгу, я должна знать, что ты готова. Впутываться в чужую судьбу… редко бывает мудро.
Я провела рукой по потрескавшейся кожаной обложке.
— Думаю, для меня уже слишком поздно.
Она замерла внизу лестницы, что-то нечитаемое промелькнуло на ее лице. Она улыбнулась.
— Тогда страница 705.
Я сжала края книги, колеблясь. Может, мне стоило внять ее предупреждению и повернуть назад. Знать что-то нутром — это одно, но видеть это напечатанным золотыми чернилами? В книге Судьбы?
Это казалось бесповоротным.
Однако мое любопытство всегда брало верх. Поэтому вместо того, чтобы вернуть книгу и притвориться, что не хочу знать, я посмотрела на единственное существо, которое никогда не утаивало от меня правду.
Я спросила его однажды, умрет ли она, и он сказал мне много-много лет назад, когда я впервые обменяла жизнь.
«Равновесие приходит за всеми нами. Ты не можешь отложить неизбежное… прими это».
Я не поверила ему тогда. Не по-настоящему. Но когда Беатрис умерла годы спустя, я поняла. Смерть может быть несправедливым, но он никогда не лжет.
Я осторожно перелистывала последние страницы, избегая имен, которые мелькали мимо. Мое сердце билось громче с каждым поворотом, метроном, отсчитывающий время до правды.
Страница 705.
С безмолвным и отчаянным желанием я открыла ее.
Вот оно. Имя Ишани, написанное сверху блестящими золотыми чернилами. Нити расползались наружу, как запутанная паутина, красивая и жестокая. Каждая нить вела к одному и тому же концу.
Семь лет. Вот что я купила жизнью Реджины.
Семь лет жизни для Ишани. Семь жалких, одолженных лет.
Если бы я могла, я бы отдала ей все свои. Каждую усыпанную звездами ночь, каждый восход луны, каждый пылающий закат. Я бы обменяла свою бесконечную молодость только на то, чтобы она увидела один день после семнадцати.
— Я хочу увидеть свою. — Я захлопнула книгу, швырнув ее на ближайшую стопку.
Грим поморщился, словно я только что запустила бесценный артефакт в костер. Его лицо искривилось, нос сморщился.
— Свою судьбу, — уточнила я, словно это было не очевидно.
Феодора с тревогой взглянула в окно, обхватив себя руками, ее тело покачивалось в ритме, который слышала только она. Затем она мягко сказала:
— Нет.
Только это. «Нет».
— Нет? — заикаясь, переспросила я, мой рот открылся.
Она бесцельно покачивалась, ее манеры напоминали мне, что мой трепет, возможно, напрасно уходит на очередную уловку Смерти.
— Нет, — повторила она, ее движения замерли, чтобы встретиться со мной взглядом.
Тот проблеск движения за ее радужкой, который был раньше, теперь, казалось, поглотил их целиком, оставив только ямы из смолы, которые будто разрывали мою нежную плоть одним лишь взглядом. Это испугало меня, и внезапный гнев отступил, оставив лишь острое осознание того, что я нахожусь в присутствии чего-то — кого-то — что не поддается пониманию. Я была вечным существом, но по сравнению с ее величием мое бесконечное существование было лишь вздохом во тьме.
— Мне жаль, Астория. Я не могу. Нельзя вторгаться в нити написанного. Я не желаю тебе зла. — Ее взгляд снова смягчился, ее танец прекратился. Ее глаза, когда-то такие добрые, теперь сияли печалью, которая, казалось, превосходила простое смертное понимание. Ее внимание скользнуло к Гриму, безмолвному, как всегда, и воздух сгустился от напряжения, настолько ощутимого, что его можно было резать ножом.
Она не могла показать мне мое будущее, но что насчет моего прошлого? «Что, если» преследовали меня почти так же, как Смерть. Можно ли было всё это предотвратить? Была ли жизнь, где я могла сохранить жизнь своей дочери? Где моему мужу не пришлось бы платить такую цену?
— А насчет моего прошлого? Ты могла бы показать мне его?
Феодора покачала головой, ее подбородок опустился, и на ее лице появилось выражение жалости.
Я ненавидела жалость.
— Понимаю… — слова слетели с моих губ, но я не была уверена, были ли они для нее, для меня или просто для пустой комнаты, которая, казалось, поглощала их.
Я не могла решить, отказали ли они мне просто потому, что могли, или здесь было что-то большее — что-то, что зависело от их ответов. В любом случае, я была ничем для Судьбы и Смерти. Едва ли пятнышком в великом гобелене. В основном досадной помехой.
Стук в дверь прервал удушающую тишину. Голова просунулась внутрь, впуская в комнату неистовые звуки вечеринки.
— Кажется, я пропускаю настоящую вечеринку, — раздался голос, и мужчина с поразительными серебряными глазами шагнул в комнату, его взгляд впился в меня, пригвождая к месту. — Смерть, ты мерзавец! Ты скрывал ее от меня, — поддразнил он со странным акцентом, его ухмылка была слишком озорной. — Я Дэй [примс англ. яз. — День]. Приятно познакомиться, Сказочница.
Я взглянула на Грима, который издал раздраженный стон, закатив глаза.
Дэй проследил за моим взглядом, его ухмылка расширилась.
— Не обращай на него внимания. Он просто завидует, что мы вот-вот станем лучшими друзьями.
— Отстань, Дэй, — пробормотал Грим, но Дэй уже переключил всё свое внимание на меня.
Он уверенно взял мою руку и легко поцеловал тыльную сторону ладони. Я колебалась, изучая его, пытаясь понять, откуда это чувство узнаваемости, которое, казалось, витало в воздухе. В его присутствии было что-то успокаивающее. Тревожащее, но успокаивающее.
Его светлые волосы вились на затылке; его глаза сияли цветом грозовых туч, пронзительные и интенсивные. Но его кожа светилась почти неземным золотистым оттенком, резкий контраст с простой белой рубашкой, заправленной в поношенные джинсы. Босой, он выглядел так, словно был частью этого особняка столько же, сколько и сам особняк стоял.
— Эм, привет? — наконец смогла сказать я, все еще пытаясь осмыслить его.
Он ухмыльнулся, энергично кивая.
— Я Дэй. На самом деле Время. Но я решил называть себя Дэй. В смысле, ты дала Смерти имя, так что я подумал, я тоже заслуживаю. — Он едва перевел дыхание, прежде чем продолжить: — Я выбрал Дэй, потому что, ну, в сутках двадцать четыре часа дня, и я отвечаю за твои дни… — Его глаза расширились, драматическая пауза, когда он наклонился ближе. — Понимаешь? Дни…
В нем было что-то
- Мой ангел (СИ) - "Jolie Rose" - Любовно-фантастические романы
- В научных целях (СИ) - Князькова Нина Xaishi - Любовно-фантастические романы
- Дальше только небо - Мисс Найт - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы (СИ) - Корешкова Евгения - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова - Любовно-фантастические романы / Научная Фантастика / Периодические издания
- Под стать волку (ЛП) - Форрест Руби - Любовно-фантастические романы
- Без времени - Олег Ёлшин - Любовно-фантастические романы
- Королева праха и боли - Лив Зандер - Любовно-фантастические романы / Ужасы и Мистика
- Посвящение (народный перевод) - Лиза Смит - Любовно-фантастические романы
- Мой любимый Упрямец (СИ) - Анна Кривенко - Любовно-фантастические романы