Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Приятно познакомиться, Время-он-же-Дэй, — сказала я, протягивая руку с приподнятой бровью.
Дэй не пожал ее. Вместо этого он обхватил меня руками, поднял над землей и закружил по комнате кругами.
Грим, стоявший в стороне, потянулся, словно хотел остановить нас, пока голос Феодоры не прорезал воздух.
— Смерти нужно кое-что обсудить с тобой, Дэй. Почему бы вам двоим не найти место поукромнее? Я хотела бы поговорить с Асторией.
Грим поднялся с места, скользнув мимо меня почти бесшумно, его пальцы коснулись моих плеч в самом нежном прикосновении. В том, как он замер у двери, было что-то — всего на краткий миг, но у меня возникло чувство, что он не совсем готов уйти. Дэй заерзал рядом со мной, глаза метались между Гримом и Феодорой, чувствуя застывшую тишину в воздухе.
Феодора нарушила молчание, ее голос был резким.
— Ради всех звезд, с ней будет всё в порядке под моей опекой. А теперь забери этого щенка и уходи.
Со щелчком пальцев двери на вечеринку за ними распахнулись, хаос снова хлынул в комнату. Тела бродили в дымке, огни стробоскопов вспыхивали в такт неистовой музыке. Пьяные голоса подвывали песням, смех эхом разносился взрывами, резкий и беззаботный.
Дэй колебался последний момент, прежде чем последовать за Гримом наружу. Прежде чем за ними со щелчком закрылась дверь, Грим замер, обернувшись и посмотрев на меня взглядом, который значил больше, чем все его язвительные замечания и злые уколы. Его глаза были темными и серьезными…
«Будь хорошей, Темпест». Его голос заполнил мой разум, и слова задержались, эхом разнося обещание. «Я вернусь за тобой».
Мое сердце пропустило удар. Ладони стали влажными, и я смотрела, как он уходит, не желая двигаться, пока он не скрылся из виду.
Феодора повернулась ко мне, на ее губах играла хитрая улыбка.
— Итак, моя дорогая. Пришло время избавиться от проклятья.
Глава восемнадцатая
— Почему ты называешь Грима… Смертью, если у вас у всех есть имена? Феодора велела принести чай в комнату. Я потягивала свой, поддерживая светскую беседу, пока она искала какую-то книгу на полках, порхая от корешка к корешку, словно колибри.
— Он попросил нас не называть его по имени. — Она сказала это так спокойно, будто имя не было для неё таким важным, как для Дэя.
Я сделала еще глоток.
— Я не в том смысле, — крикнула она через плечо, размешивая ложкой сахар в своей чашке легким движением пальца.
Почему меня не могли проклясть магией? Даже какое-нибудь мелкое колдовство или умение заставить ложку парить в воздухе было бы достаточным. Я уставилась на ложку, размешивающую сахар.
— Что ты имеешь в виду?
Она замерла и вцепилась в лестницу, ее морщинистые руки напряглись, сжимая дерево.
— Никто никогда не думал дать нам имена. Нам, Абсолютам. Мы миф и метафора. Сказки. Смерть-Жнец. Время-Хранитель. Судьба-Провидица. Фортуна-Покровитель… и так далее. — Ее голос понизился, когда она добавила: — Это значило для него очень много — то, что ты сделала. — Она полезла выше, возвращаясь к поискам.
— Моя бабушка была проклята забыть свое имя, — тихо сказала я, глядя на чай. — Полагаю, в то время я думала, что никто не должен оставаться без имени.
— Наши слова имеют вес, Астория. — Феодора не смотрела на меня, но ее голос стал мягче. — Ты наделила космическую сущность личностью, выходящей за пределы её предназначения. Это много значило для него, и поэтому Смерть предпочитает, чтобы его имя использовала только ты.
Моя рука дрогнула, и чашка с блюдцем звякнули. Горячая жидкость пролилась через край, обжигая пальцы. Я уставилась на них, ошеломленная, но не от боли.
Только… я? Неужели я действительно так важна, что он хочет сохранить его? Смаковать его? Вот оно что? Если это был подарок, то подарок, который я сделала не подумав.
— Величайший дар, — продолжила Феодора, словно читая вихрь мыслей, которые я не осмеливалась произнести вслух.
— Вы все читаете мысли людей?
Она пожала плечами, начиная спускаться по лестнице со скрипом дерева и костей.
— Ты привыкнешь.
Я поставила чашку и шагнула к ней.
— Тебе помочь?
— Да, подтолкни меня к синему. — Она указала на дальний конец комнаты, у арочного окна, сквозь которое виднелся тонкий серп луны.
Пока я подталкивала лестницу вдоль полок, она сказала, больше книгам, чем мне:
— Смерть тяжело переживает свой долг. Больше я не могу сказать, но… пройти через это невредимым не получается.
Я заколебалась.
— А в чем именно заключается его долг?
Она помолчала мгновение, проводя пальцами по корешкам.
— Он завершает всё — вещи, людей, а также мечты, решения и мгновения. Он закрывает двери, которые остальные оставляют приоткрытыми. Никто из нас не хочет этой работы.
Я постучала пальцем по ноге, теребя подол платья. Неудивительно, что он так держался.
— Прошлой ночью, — мягко сказала я, — он упал. Мы были в гостинице, и у него был жар, его трясло. Я нашла глубокие багровые раны на его спине, похоже, будто что-то вцепилось в него когтями. Он сказал, что в порядке, но… мне было страшно.
Феодора напряглась. Ее рука замерла на потертом кожаном корешке.
— Если он сказал, что в порядке, значит, так и было. — Ее тон отрезал фразу. Окончательно. Никаких объяснений. Теплота исчезла.
Еще один тупик. И, возможно, мне следовало этого ожидать, все здесь оберегали свои тайны, и я начинала задаваться вопросом, не являются ли секреты священной валютой.
— Нашла, — сказала она внезапно, вытаскивая толстую книгу цвета индиго с самой верхней полки и позволяя ей упасть на пол с тяжелым стуком. Пыль взорвалась грибовидным облаком. Обложка была наполовину оторвана, края загнуты, как у старых листьев.
Я с опаской посмотрела на неё.
— Похоже, эта штука рассыплется в пепел, если я подышу на неё.
— Тогда не дыши, — сказала она, усмехаясь.
Феодора спустилась с лестницы и подняла книгу с удивительной легкостью. Для хрупкой бабушки, какой она выглядела, она обращалась с книгой так, словно та ничего не весила. Без церемоний — и с тем, что я могла назвать только литературным святотатством — она прошествовала к столу и одним широким взмахом смела всё с поверхности. Бумаги, свитки, хрупкие стеклянные сферы — всё исчезло, когда она бросила на стол книгу с глухим, сотрясающим корешок стуком.
Она была странной, эта женщина. Судьба. Ноль уважения к литературе.
Пролистывая древние страницы, она без сожаления загнула
- Мой ангел (СИ) - "Jolie Rose" - Любовно-фантастические романы
- В научных целях (СИ) - Князькова Нина Xaishi - Любовно-фантастические романы
- Дальше только небо - Мисс Найт - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы (СИ) - Корешкова Евгения - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова - Любовно-фантастические романы / Научная Фантастика / Периодические издания
- Под стать волку (ЛП) - Форрест Руби - Любовно-фантастические романы
- Без времени - Олег Ёлшин - Любовно-фантастические романы
- Королева праха и боли - Лив Зандер - Любовно-фантастические романы / Ужасы и Мистика
- Посвящение (народный перевод) - Лиза Смит - Любовно-фантастические романы
- Мой любимый Упрямец (СИ) - Анна Кривенко - Любовно-фантастические романы