Судя по увиденному сейчас, вам это по силам.
Кивнула согласно. А что я могла ответить? Меня пугает даже приезд гостей? Пугает, но это не повод прятаться!
— Есть ещё один вопрос, — продолжал тем временем герцог, — дети. Вы согласитесь родить мне детей?
Посмотрела на него, не понимая вопроса. Герцог молча смотрел и ждал. Пожала плечами и ответила то, что могла сказать. Возможно, леди так не ответила бы, но…
— Вы мой муж. Ещё не очень разобралась во всех правилах поведения леди в браке, но у нас, крестьян, брак это в первую очередь дети.
— Не разобрались? — его светлость задорно усмехнулся. — А знаете, Анна, давайте вы и не будете разбираться в том, как ведут себя в браке леди. Одна у меня уже была, поверьте, это не тот опыт, какой хотелось бы повторить.
Смеясь, он наклонился и неожиданно поцеловал мне руку.
— Мы договорились?
— Договорились? — растерялась от его слов, даже не поняла вопроса.
— Вы не будете брать уроки семейной жизни ни у кого, кроме меня. Ни леди Мальвина, ни ваша камеристка, ни, боги упасите, дамские романы, не станут вашими наставниками.
Смотрела на веселящегося герцога и не понимала его смеха. Ну и ладно, не хочет, чтобы я узнавала у леди Мальвины, как ведут себя с мужем настоящие леди, и не надо. Мне же меньше об этом думать.
— Но вы не будете сердиться, если я буду поступать неправильно?
— Не буду. А вы не будете обижаться на меня. Договорились?
Стало смешно и я не сдержалась, ответила со смехом:
— Договорились!
— Отлично. Тогда как вы себя сегодня чувствуете?
Опять не поняла вопроса.
— После вашего лесного приключения, — начал его светлость…
— Да всё со мной в порядке. Я выспалась, поела. Что со мной будет?
Герцог опять хмыкнул и повторил:
— Кажется, наказание может стать и наградой, — и добавил: — В таком случае сегодня вечером вы не будете возражать, если я приду к вам?
Ощутила, как заалели щёки, вспомнилась наша первая и, пока единственная, ночь… Голос охрип, когда смогла выговорить:
— Не буду…
Глаза сами собой упёрлись в пол. Его светлость хмыкнул. За плечи поднял из кресла и легонько коснулся губами моего виска.
— Тогда до встречи, миледи.
Одним глотком осушив бокал, который всю беседу вертела в пальцах, кивнула и вылетела за дверь, забыв о том, что "леди никогда не бегают", чему учила леди Мальвина…
* * *
Утро началось с тяжести, лежавшей на талии. Что-то горячее непривычно придавило, не давая пошевелиться.
Хотела скинуть эту тяжесть, но это тяжёлое напряглось и прижало к горячему крепкому телу… Чужому телу!
Я дёрнулась, рядом кто-то недовольно заворчал и прижал меня ещё крепче. Стало жарко. Откинула одеяло и кожу охладил утренний воздух…
Рядом опять заворчали…
Но к этому моменту уже достаточно проснулась, чтобы сообразить — его светлость провёл всю ночь в моей постели! Ужас! В любую минуту может заявиться Галита…
Ох, разговоров теперь не оберёшься…
— Анна, да сколько можно ворочаться? Спите, рассвет едва наступил, — голос герцога был хрипловатым спросонья и недовольным.
А придётся сделать его ещё более недовольным. Во-первых, не объяснять же супругу — я всю жизнь просыпаюсь с рассветом и до сих пор не изменила этой привычке? Во-вторых, он что, не понимает? Ночевать в постели жены это верх неприличия! По крайней мере, это объяснили и леди Доротея, и леди Мальвина.
Кинула взгляд на окно с раздвинутыми шторами, разгорался рассвет — ночью нам почему-то вдруг приспичило полюбоваться звёздным небом. Его светлость принёс из своих покоев очень вкусное вино. Мы пили, разговаривали, смотрели на звёздное небо. Моё стеснение, от происходившего в постели, постепенно улетучивалось настолько внимателен и ласков был супруг. Почувствовала, как щёки заливает краска воспоминаний…
Сильные руки вдруг развернули, и я оказалась глаза в глаза с герцогом.
— Что вас тревожит?
Закусила губу, не желая отвечать. Но его светлость был не тот человек, кто отступается от своих намерений. Он пристально смотрел глаза в глаза и молчал, ожидая ответа. Сдалась.
— Сейчас Галита придёт… — договаривать не стала, не глупый, сам должен понять.
— В такую рань?!
— Я всегда в такую рань встаю.
— Потрясающе! Так вот, вашей камеристке придётся привыкнуть, если я в доме, вы встаёте поздно!
— Почему?!
— Потому, — передразнил герцог. — Позже поймёте, — он ехидно усмехнулся. — Впрочем, думается мне ваша камеристка сама всё поймёт…
Договорить не успел. Дверь приоткрылась и Галита показалась на пороге.
Она глянула на раздёрнутые шторы, укоризненно глянула в сторону кровати… Увидела герцога, ойкнула, неловко попыталась сделать книксен… Ойкнула ещё раз и её вынесло из спальни…
Я пристыжено спряталась под одеяло, натянув его на голову.
"Позорище!" — пронеслось в голове.
А его светлость… Его светлость расхохотался!
Нет, он заржал, как конь!
Повернулся и перетащил меня на себя так, что я тоже начала содрогаться от этого хохота! Минута, две, пока пыталась выпутаться из крепко сжимавших рук… А затем тоже стало смешно,
Уткнулась в широкое плечо и залилась смехом!
— Ну, вот и славно.
Отсмеявшись, его светлость запустил пальцы мне в волосы, ласково поворошил их и приподнял мою голову, давая возможность заглянуть в смеющиеся глаза.
— Анна, мы вчера договорились — всему, что касается отношений между нами, учить вас буду только я. И вот первый урок — ночевать мы с вами будем, чаще всего, в одной постели. Я так хочу и вы к этому привыкнете.
— Но это же неприлично!
— А кого это касается? Если слухи выйдут за пределы дома…
— Обязательно выйдут, — буркнула я.
— Поговорят и перестанут. Разве что позавидуют!
— Кому?
— В первую очередь мне, а насчет вас… Сейчас проверим, — он таинственно улыбнулся и вдруг одним движением перевернулся, подмяв меня.
Тело окатило жаром от воспоминаний о ночных играх. Щёки опять опалило огнём, но сопротивляться… Не собираюсь! Он мой муж! И, слава богам, отказываться от меня не хочет!
* * *
Поднялись действительно поздно.
Супруг удалился в свои покои через дверь в стене. Я позвонила Галите.
Камеристка возникла в дверях с такой скоростью, что я заподозрила — она всё утро просидела в гостиной моих покоев, дожидаясь, когда его светлость удалится…
Это что, она всё слышала?!
Покраснев в очередной раз, с трудом подняла глаза на Галиту. Та уже вынесла утреннее платье и раскладывала на туалетном столике всё, необходимое для моей причёски. Глаза камеристки сияли, да и вся она выглядела кошкой, налопавшейся сливок.
— Галита, — с лёгкой угрозой проговорила я, — надеюсь, ты никому?
— Разумеется, миледи, — она глянула на меня, приняв ещё более довольный вид. —
