Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Его глаза встретились с моими, когда он добавил подвеску на мою цепочку, рядом с песочными часами — рядом со своей эмблемой.
— Ты мучила меня больше века. Воровала мое внимание. Забирала мое время и долг. Мои мысли, мое существование… мою любовь.
Слезы снова защипали глаза.
— Ты любишь меня?
— Разве это не очевидно?
Мои руки нервно сжимались на коленях, взгляд упал на них.
Пальцы Грима скользнули под мой подбородок, возвращая мой взгляд к себе.
— Я люблю тебя, Астория Девлин Темпест, — сказал он, голос охрип от чего-то огромного и неукротимого. — Всем, что я есть, и всем, чем я хотел бы быть. Я не хорош и никогда не буду, но я больше не могу сопротивляться тебе.
Слезы жгли уголки глаз, когда я обвила руками его шею, притягивая к себе.
— Я люблю тебя, Грим, — яростно сказала я. — Моя душа запятнана так же. Ты не… это не пугает меня.
— А должно, — признал он, слова были едва слышны за бешеным стуком моего сердца. Его нос коснулся моего, и затем я поймала его губы своими. Скрепляя наш обет обжигающим сердце поцелуем.
Этого было мало. Этого никогда не будет достаточно. Наши поцелуи становились безумными, мы тонули в потоке чего-то огромного и неизбежного. Мы были коконом лихорадочных прикосновений и прерывистого дыхания, вся тоска и напряжение столетия вырвались разом. Рука Грима замерла у края моей футболки — неуверенно, благоговейно. Он поцеловал ложбинку на моей шее, шепча хвалу моей коже. Я прильнула к нему, отчаянно желая быть ближе, вырезать это чувство на костях.
Медленно, осторожно он стянул футболку через мои руки и голову. Его разорванная рубашка последовала за ней, затем наши штаны остались на полу.
Я прижала дрожащую руку к бешено колотящемуся сердцу. Рука Грима накрыла мою, успокаивая его, успокаивая меня, его пальцы коснулись изгиба моей обнаженной груди в прикосновении, настолько благоговейном, что меня пробрала дрожь.
Наши глаза встретились — тьма к свету, зеркало к зеркалу — и в этом бесконечном моменте я увидела все вопросы, которые он не задал, отраженными во мне. Точка невозврата. Мы были здесь, на краю, к которому неслись сто лет.
— Точка невозврата, моя Звезда, — произнес Грим в моем сознании, его голос был глубоким и резонирующим. — Смогла бы ты провести вечность во тьме?
Проклятие, предупреждения — они были словно изъеденные молью знамена, изодранные и неважные. Ничто не имело значения по сравнению с тяжестью его прикосновения. Я чувствовала, будто меня подожгли изнутри, мои вены зажглись новой, ослепительной радостью. Я никогда не знала такой любви. Никогда не знала такой потребности.
— Твоя тьма всегда казалась мне моим светом, — призналась я, мой голос разбился между нами.
С этими словами сдержанность Грима рухнула. Его тело столкнулось с моим, накрывая меня, обволакивая.
Когда-то я думала, что мы масло и вода, две вечно противоборствующие силы. Теперь я знала: мы были чем-то совершенно иным. Мы были огнем и приливом. Разрушением и обновлением. При определенных условиях мы могли либо погасить, либо возвеличить друг друга.
Грим прижался сильнее, его вес дарил мне уверенность и комфорт, словно он пытался слить наши души воедино. Он целовал впадинку на моем горле, ключицу — поклонение в каждом дрожащем прикосновении губ. Мои ноги обвились вокруг его талии, приковывая его ко мне, когда он двигался медленным, размеренным ритмом. Неторопливо, но уверенно, словно запоминая каждую частичку меня с каждым движением.
Это был танец, который мы учили столетие, так и не коснувшись по-настоящему. И теперь, наконец, мы двигались вместе без горя и колебаний. Каждый вздох, каждая ласка очищали от старых ран. Расплавляли страх в моих костях. Смывали тяжесть бесконечных лет с моей души.
Каждую боль.
Каждую потерю.
Каждое нарушенное обещание, данное во имя любви и света, смывало волной этого.
Здесь, в этой постели, в его объятиях. Мои собственные тени поднялись навстречу его, сплетаясь, пока мы не стали неразличимы.
Одна тьма. Один свет. Одно сердце.
Хриплый голос Грима был едва ли громче вздоха у моего уха. Его мягкие губы скользили по моей разгоряченной коже, дыхание было волной нежности.
— Вечность — это долгий срок, — выдохнул он, голос срывался на краях слов. — И все же его никогда не будет достаточно. Счастливого сто сорок седьмого дня рождения, любовь моя.
Глава тридцать первая
Просыпаться в объятиях любимого человека — это привилегия, которой у меня, как я поняла, никогда раньше не было. То, что было у нас с Джеймсом — это была не любовь. Это было влечение, желание и взаимное стремление заполнить пустоту внутри нас.
Пальцы Грима лениво выводили круги на изгибе моей спины — этот ровный ритм убаюкивал меня, приглушая дрожь там, где я и не думала, что она осталась. В какой-то момент ночью Жнец прокрался в комнату и теперь спал, свернувшись клубком в ногах кровати.
Я улыбнулась этому зрелищу.
Голос Грима низко пророкотал у моего виска.
— Мы будем говорить о собаке?
Я приподняла подбородок, встречая его глаза цвета грозы своими, и сладко ответила:
— Нет.
Он усмехнулся — звук, который я скорее почувствовала, чем услышала.
— Тогда о чем бы ты хотела поговорить, Звезда?
Было так много тем, которые мы могли бы обсудить — проклятие, души, последствия прошлой ночи.
Но ни одна не казалась срочной.
Не сейчас, когда его запах все еще держался на моей коже, не сейчас, когда его тепло все еще окутывало меня, как второе одеяло.
Я медленно обвела пальцем резкую линию его груди.
— Может, — мягко сказал он, — мы могли бы начать с того, как ты освободила те души. — Грим пошевелился, приподнимаясь на подушках, увлекая за собой простыню. Мягкий утренний свет поймал рваные линии старых шрамов на его торсе — знаки битв, о которых, я знала, он никогда не расскажет, если не спросить. — Это имеет смысл, учитывая, что ты можешь возвращать мертвых… Логично, что ты можешь и помогать им переходить.
Он посмотрел на меня — не как на хрупкую, а как на жизненно важную. Устрашающее и в то же время внушающее благоговение создание.
— Я исцелила тебя, — сказала я, нотка удивления вплелась в голос. Я все еще не была уверена, как мне это удалось, и сомневалась, что смогу повторить.
— Да… — начал он.
— Это были неупокоенные души? — перебила я, вопрос вырвался
- Мой ангел (СИ) - "Jolie Rose" - Любовно-фантастические романы
- В научных целях (СИ) - Князькова Нина Xaishi - Любовно-фантастические романы
- Дальше только небо - Мисс Найт - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы (СИ) - Корешкова Евгения - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова - Любовно-фантастические романы / Научная Фантастика / Периодические издания
- Под стать волку (ЛП) - Форрест Руби - Любовно-фантастические романы
- Без времени - Олег Ёлшин - Любовно-фантастические романы
- Королева праха и боли - Лив Зандер - Любовно-фантастические романы / Ужасы и Мистика
- Посвящение (народный перевод) - Лиза Смит - Любовно-фантастические романы
- Мой любимый Упрямец (СИ) - Анна Кривенко - Любовно-фантастические романы