болтающееся где-то на уровне плинтуса, взлетает вверх, вызывая на губах блаженную улыбку.
В детстве я обожала приезжать в наш загородный дом недалеко от городка Фэрбенкс на севере штата Аляска. Отсутствие соседей, полное уединение в месте, со всех сторон окружённом заснеженными деревьями, казалось настоящим раем. Главное – чтобы папа и старший брат были рядом.
Но больше всего я любила умопомрачительный вид, открывающийся из моей спальни на втором этаже. Каждый раз я смотрела на гигантское озеро, которое застывало от свирепых морозов, и не могла налюбоваться кристально чистым льдом.
Лёд был для меня всем…
Глядя на него сейчас, я не испытываю ничего, кроме разочарования в самой себе. Я не была здесь целых пять долгих лет, и лучше бы такая возможность больше не представлялась. Ведь каждый уголок – это мучительное воспоминание о нашей разрушенной семье.
Отвернувшись от озера, будто увидела нечто ужасное, решаю умыться и привести себя в порядок. Однако по пути в ванную останавливаюсь у винтажного комода. Взгляд замирает на стоящей фотографии в золотистой рамочке. С неё на меня смотрит давно исчезнувшая Адалин – наивная девочка с горящими от счастья глазами. Она стоит в окружении старшего брата и отца.
Кто бы мог подумать, как сильно изменятся наши жизни…
Всем сердцем и душой я презираю Артёма за то, что он поместил меня в эту капсулу времени! Ему плевать на мои чувства, на мою жизнь. Брата волнует лишь он сам и его собственные проблемы.
Преследования и контроля над моей жизнью ему было мало, и он решил насильно заставить меня выхаживать его криминального дружка – такого же мафиози и убийцу – Джона грёбаного Грея, находящегося в коме.
Теперь я застряла вдали от цивилизации с бандитом, официально мёртвым для всего мира. И я должна вернуть его к жизни любыми путями, хочу того или нет.
Зажмурившись, делаю пару глубоких вдохов, договариваясь сама с собой.
Давай, Делла, ты находишься не на курорте, а с миссией по спасению одного слишком самовлюблённого бандита. Лишнего времени на самобичевание и погружение в прошлые травмы нет.
От меня действительно зависит жизнь другого человека, поэтому, быстро приняв душ, спешу к пациенту, чтобы приступить к прямым обязанностям.
– Доброе утро! – любезно здороваюсь, как делаю это всегда.
Говорят, что люди, находящиеся в коме, слышат, когда с ними разговаривают, поэтому я стараюсь болтать с Джоном почаще. В основном мои монологи состоят из размышлений о моральных ценностях, а также о том, как плохо вести бандитский образ жизни и к чему он приводит.
Спойлер: к коме.
Ну, думаю, он и сам это знает. Или догадывается. А если не догадывается, то после пробуждения я позабочусь о том, чтобы Грей уяснил эту истину.
В помещении стоит умиротворённая тишина, нарушаемая лишь характерным пиканьем кардиомонитора и слабым жужжанием кислородного концентратора. Мой нелюбимый пациент лежит неподвижно, как делал это вчера и позавчера. Как последние два месяца.
Джон Грей – бандит, приближённый к главарю чикагской мафии Адаму Коулману. Именно враги Адама расстреляли Джона на открытии ресторана. Самое ужасное – правду о том, что Грей жив, знают только я, Артём и ещё несколько человек. Для всего остального мира он официально мёртв. Именно поэтому мы спрятаны на Аляске и вместе с помощником всеми силами боремся за его жизнь.
Собирая волосы в высокий тугой хвост, оглядываюсь вокруг. Комната уставлена необходимыми медицинскими аппаратами. Артём позаботился о друге, превратив дом нашего покойного отца в реанимацию. Честное слово, даже клиника, где я работаю, не имеет такого качественного оборудования.
Конечно, для мафии нет ничего невозможного. Я уже и забыла, каково это – жить в их безнаказанном, жестоком и кровавом мире. Там, где убийства и месть встречаются ежедневно. Там, где рискуют жизнью, словно она не стоит и цента. Там, где у детей отнимают их отцов…
– Погодка сегодня шикарная, – встряхнув головой, отгоняю подкравшуюся злость и принимаюсь за утренние процедуры.
Не знаю почему, но по привычке я перехожу с английского на родную русскую речь. Папа растил нас в любви к родине, несмотря на жизнь в Штатах, и с самого детства разговаривал с нами исключительно на русском. В отличие от старшего брата, я говорю на нём практически без акцента.
– Жаль, что ты не можешь увидеть эти пышные сугробы за окном, – взяв мужскую, немного прохладную руку, проверяю медленный, но чёткий пульс на запястье. – Вот распахнул бы свои наглые глазки да поглядел.
Рассказывая всякую ерунду, которую он, при желании, бы не смог понять, начинаю утренний осмотр. Как и всегда, первым делом кожа.
Осторожно отодвинув край майки, осматриваю спину, лопатки, крестец. Пролежней нет, но кожа в этих местах красноватая, значит, нужно перевернуть его и обработать. Задача не из лёгких, учитывая, какого Джон крупного телосложения.
– Ты, небось, из качалки не вылазил, да? – спрашиваю, приподнимая и поворачивая его набок. Подложив подушку под спину, беру с тумбочки специальную мазь и наношу тонким слоем на уязвимые места. – Чтобы девчонок соблазнять? Ой, брось, можешь не отнекиваться! Всё-то я про тебя знаю, ловелас!
Если бы кто-то услышал это со стороны, явно посчитал бы меня сумасшедшей.
Продолжая веселить саму себя дурацкими разговорами в пустоту, перехожу к гигиенической части. Сходив в прилегающую к спальне ванную, набираю в миску тёплую воду и разбавляю её небольшим количеством антисептического раствора. Поясница ноет от тяжести, но я игнорирую собственное состояние.
Взяв тряпочку, аккуратно протираю Джону лицо, шею, руки. Влажными салфетками – подмышки и грудную клетку. Осторожно раскрыв одеяло, вытираю ноги. Сглотнув, подмечаю, что они ещё сильнее похудели, а мышцы ослабли.
– Когда придёшь в себя, ты мне будешь обязан, понял? – наклоняюсь, заглядывая в его безмятежное лицо. – Ибо кому ещё, будучи в здравом уме, я стану обрабатывать рот?
Если его не чистить, начнут скапливаться бактерии, вызывая инфекции. Смочив специальную медицинскую губку в хлоргексидине, бережно поднимаю губу и провожу по дёснам, затем – по внутренней стороне щёк. Потом прохожусь по губам: они слегка сухие и потрескавшиеся. В завершение намазываю их бальзамом для смягчения.
Закончив с гигиеной, подмечаю, что Грей выглядит значительно свежее. Или мне так кажется?
В завершение утренних процедур подсчитываю запасы физраствора. Его хватит ещё на пару дней, но лучше закупиться сегодня.
Убедившись, что всё в порядке, со спокойной душой иду выпить стакан воды, а если повезёт – и позавтракать.
– Выглядишь невыспавшейся. Опять всю ночь аппараты мониторила? – Ной протягивает кружку с ароматным, дымящимся кофе, едва я успеваю войти на кухню. – Держи, взбодрись.
– Ага, у него поднялась
