наследию марксизма, как не можем забыть и жертвоприношений на его алтарь. Перестройка должна разорвать порочный круг, в котором оказалось свежее слово. Столь необходимые прорывы в теории способны обуздать авторитарность, пренебрежение к свободе…, покончить с моноидеологией.
2. O социализме и социалистичности. Хрущевский коммунизм был разжалован в брежневский «развитой социализм», но наши представления о социализме не стали убедительнее… Почему так получается? На мой взгляд, потому, что все представления о социализме продолжают строить на принципе отрицания. Буржуазность была введена в сан Дьявола. С рвением более лютым, чем святоинквизиторы, искали чертей и ведьм в каждой живой душе. Ложью отравляли общественную жизнь. Авторитарностью, как танками, давили всякое творческое шевеление.
Гегель, между прочим, свою спираль развития (полудиалектика, как, впрочем, и марксистская классика) строил на эвклидовых постулатах с их трехмерностью и не мог знать, что в четвертом измерении историческое время может течь и в ту, и в иную сторону. Маркс и Энгельс понятия не имели, что Время есть искривление Пространства, а Ленин — что Время есть скорость передачи информации; материя в любом виде — это оболочка информации.
Умертвив опыт катком извращенной классовости (Сталин даже в нищей деревне «находил» постоянно рождающихся капиталистов), социализм тем самым обрезал себе путь в будущее — в вакуум дороги нет. И пошли назад — в феодализм, а в Магадане и в иных «местах не столь отдаленных» опустились до рабства…
Монособственность и моновласть — еще не социализм. Они были еще в Древнем Египте. К действительному социализму, на мой взгляд, нужно идти от рыночной экономики с ее оплатой по труду (ценность труда определяется потребителем), налаживая… бесцензурное передвижение информационных потоков, создавая нормальную систему обратных связей. Тысячу лет нами правили и продолжают править люди, а не законы. Надо преодолеть эту старую парадигму, перейти к новой — правовой. Речь, таким образом, идет не только о демонтаже сталинизма, а о замене тысячелетней модели нашей государственности…
3. Об экономике……Два невиданных ограбления — природы и человека — основной экономический закон сталинизма. Действием этого закона — и только им — объясняются «грандиозные, фантастические, невероятные» и прочие успехи страны… Есть ли вообще у социализма, хотя бы теоретически, основной экономический закон? Есть. От каждого по способности — в общественном производстве, каждому по труду — в распределении, что возможно в условиях свободного действия товарно-денежных отношений на базе закона стоимости. У нас до сих пор считают, что распределение по труду — это специфический закон социализма. Этот закон всегда был капиталистическим, действовать он может только на рынке. Маркс и Ленин по этому поводу целые поэмы написали, у нас этот закон вообще в параличе, уравниловка все задушила.
4. O пропорциях. В 1928 году 60,5 процента продукции промышленности составляли предметы потребления (группа Б)… в этом году (1985 — Е. С.) примерно 25. В ранг закона введено абсурдное положение — невозможно обеспечить непрерывный рост народного хозяйства, не осуществляя вместе с тем примата производства средств производства. В итоге создана «экономика для экономики», развивающаяся уже независимо от Госплана: несколько пятилеток подряд съезды партии и Пленумы ЦК принимают решения об ускоренном развитии группы «Б», но происходит все наоборот. Самоедство экономики столь разрушительно, что, даже доведя рытье недр до 15 миллиардов тонн в год… мы фактически стоим на месте по благосостоянию. Ускорение с легкой руки чинов экономической науки трактуется слишком прямолинейно — как повышение темпов роста экономики…
Нужен поистине тектонический сдвиг в сторону производства товаров потребления. Решение этой проблемы может быть только парадоксальным: начать своеобразную деиндустриализацию страны в пользу потребителя и научно-технического прогресса, т.е. начать постиндустриализацию с ее сверхкачеством продукции, информатикой, биотехнологией, с ее поистине революционным переливом рабочей силы в инфраструктуру общества, прежде всего в сферу услуг… Медлить нельзя… Ускорять необходимо развитие постиндустриальных производств (но не министерств)…
Рынок. Это главное. Рынок — это надсистемно и надэпохно… Но антирыночным настроениям подвержены и некоторые представители высшего руководства. Воинствующее экономическое невежество выражается, например, в том, что рыночность объявляется «диверсией», но поддерживаются товарно-денежные отношения и хозрасчет. Алогично. Это примерно то же самое, что утверждать: постное масло — это плохо, растительное — хорошо, а подсолнечное — великолепно.
Смелее надо оперировать такими понятиями, как экологоемкость экономики, мегасинтез товара, времяемкость, качество как непознанное количество, информационное облагораживание товара (что в приближении именуется наукоемкой продукцией). Еще нет понимания, почему информация должна стать главным товаром мировой торговли, почему производство средств информатики — это локомотив экономики… Еще многие, даже творческие… ученые находятся под опосредованным, но все равно угнетающим давлением такой злоемкой книги, как «Экономические проблемы социализма в СССР»…
Демократическое общество может быть создано только тогда, когда все его руководители и народ — поймут, осознают, что:
а) нормальный обмен трудовыми эквивалентами возможен исключительно на рынке: другого люди не придумали…Лишь через рынок принцип «от каждого по способности, каждому по труду» превратился в реальность; безрыночный социализм — утопия, причем кровавая;
б) нормальной экономике нужен собственник, без него нет и свободного общества… Человек — биосоциальное существо, движимое интересами. Отчуждение человека от собственности и власти — ген наших пороков. Преодолеть это отчуждение — императив перестройки.
Кооперация и аренда — двигатели перестройки… В нынешних условиях через аренду земли, основных фондов, средств транспорта и связи реально осуществима народизация государственной собственности…
Только так перестройщики смогут осуществить свои замыслы и поменять тысячелетнюю парадигму государственности…
6. Управление. Управление архаично…Будущее — в самостоятельных фирмах, межотраслевых объединениях.
Предприятие — фирма — объединение должны иметь дело только с банком: финансово-кредитная система — вершина управленческой пирамиды. А Госплан должен составлять государственные и общественные программы, конкурсно распределяя ресурсы и капитальные вложения. А для этого нужен нормальный рынок всего и вся, но прежде всего рынок капитала.
Отраслевые министерства — это монстры сталинизма, станина механизма торможения экономической реформы, это супермонополии, где как в «черной дыре» гасится научно-технический прогресс. Министерства могут только гнить: любое из них представляет завершенную монополию. Ибо любая сторона управления отраслью (отраслевая боярщина)… — чужда общенародному интересу. У нас практически нет государственной экономики. Есть отраслевая. Во многом благодаря министерствам… Сталин поставил общество с ног на голову: надстройка стала базисом, а базис — надстройкой.
Хрущев, разогнав министерства, был абсолютно прав. Но, к сожалению, сделал это… в кавалерийском стиле. О совершенствовании министерств не может быть и речи. Их должен упразднить хозрасчет. Их, одно за другим, надо выводить из бюджетного финансирования…»
Понятно, что все последующие шаги М. С. Горбачева и Ко стали всего лишь механизмом практической
