Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Оно гаснет, о да, вот-вот погаснет!
* * *
ОЛЕАНДР – ядовитая трава, растёт у реки Лагарфьлоут между Зеленомошьем и Йорвикской гривой. Если её пощиплет скот, то тотчас умрёт, и туша раздуется. Олеандр имеет цвет жёлто-зелёный, а на ощупь слегка влажноватый, если потереть.
* * *
В неверном свете солнечного затмения я увидел мою будущую супругу. Именно в тот миг, когда от солнца осталась лишь половина, Сигрид завоевала моё доверие своим взглядом. И эти глаза были подобны заслону от ветров среди бури помешательства, разыгравшейся на хуторе. Ибо я был так же беззащитен, как собаки, что выли, кошки, что шипели, во́роны, что прижимались к земле, коровы, что наобум метались по лугам. Я был так же бессчастен, как и другие люди, так же поражён мыслью о том, какие несчастья сулит это затмение, какие страшные новости предвещает, какой ущерб, какие мучения теперь прибьёт к нашим берегам, какие заблуждения, какие безумства, – и был так же охвачен ужасом, как и те, кто с плачем метался по двору, прислонялся лицом к грязным камням дорожки, рвал на себе одежду и волосы на теле, попавшиеся под руку, и многие блевали во время произнесения слова божия, – да, я был так напуган, что даже мозг в самых мельчайших моих костях трепетал, подобно крыльям мухи-цветочницы, – человек был слаб среди всего этого зрелища, которое евангелист Марк изобразил своими словами, а потом пасторы в проповедях на Страстную пятницу выжгли словно бы калёным железом у нас в мозгу: последние мгновения Спасителя, девятый час, когда земля затмилась средь бела дня, когда он в страдании своём усомнился в близости милосердного отца своего. А уж если сам премногоблагословенный любимый сын Его испугался такого – то что же удивляться, что мы, грешные люди, от страха и вовсе рассудка лишились? А ведь лишились. Все, кроме Сигрид. Из дома раздался крик:
– Чудо! Чудо! Он воскрес!
И вскоре три человека, вышибив дверь, вышли из дома, неся меж собой тело старика. Они трясли при ходьбе его рябые конечности, так что казалось – мертвец воздевает иссохшие руки к небу, а его голова запрокинулась, а челюсть отвисла, выставив на всеобщее обозрение язык, распухший и посиневший. Не надо было быть великим медиком, чтоб увидеть, что он так же мертвёхонек, как и минуту назад. Все столпились вокруг троицы и их жуткой марионетки. Один держал за затылок и левую руку, другой за середину туловища и правую руку, третий, самый сильный, стоял позади покойника и ударял обеими руками по раздутому брюху и поднимал его, так что он как будто сам шёл, подпрыгивая, куда они собирались отнести его: на крышу бадстовы[22]. Помешательство может проявляться и так: люди объединяются для действий, о которых не мыслили и не могли помыслить, пока на них не снизошло безумие. А после они и в толк взять не могут, как совершать те поступки, которые играючи содеяло сумасшествие. Пока домочадцы теснились на крышу с телом главы рода, Сигрид отошла со мной в сторонку. Она уже тогда предприняла те шаги, которые удержали
- Я – спящая дверь - Сьон Сигурдссон - Русская классическая проза
- Зародыш мой видели очи Твои. История любви - Сьон Сигурдссон - Русская классическая проза
- Огненный скит - Юрий Любопытнов - Исторические приключения
- Потерянная комната и другие истории о привидениях (сборник) - Чарльз Диккенс - Ужасы и Мистика
- Запад - Кэрис Дэйвис - Русская классическая проза
- Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 8 - Роберт Альберт Блох - Мистика / Прочее / Периодические издания / Ужасы и Мистика
- Гарвардская площадь - Андре Асиман - Русская классическая проза
- Прошу, найди маму - Син Гёнсук - Русская классическая проза
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Команда скелетов - Стивен Кинг - Ужасы и Мистика