Возможные совпадения имен, названий организаций и населенных пунктов случайны.
Все преступления нелегалов — реальные, взяты из официальных сводок новостей!
ПРЕДИСЛОВИЕ
Виталий Лидучин, алтаец по происхождению, водитель третьей категории, долго топтался перед дверью Генерального директора. Контора шефа находилась не в родном поселке Виталия, где он и работал на заводе, а в самом Питере, и он пришел сюда впервые. Наконец дубовую дверь поколебал неуверенный стук.
— Войдите! — раздался мужской голос из приемной.
Лидучин протиснулся в дверь.
— Здрасте, а Сергей Васильевич у себя? — спросил он у молодого крепкого секретаря, нимало удивившись встретить крепкого парня вместо грудастой школьницы.
Сергей Васильевич Булдырин — директор завода ликеро-водочных изделий «Семицвет», добыл деньги на строительство завода нечестным путем. После обычного учета в милиции по хулиганке, сразу пошел в гору: разбой, организация незаконных вооруженных формирований и бандитизм, прошел тюремные университеты, познакомился с нужными людьми, и потихоньку-полегоньку сам стал «криминальным авторитетом». Вскоре это стало немодным: сейчас даже каждый самый ничтожный баклан стал рваться в Депутаты. Булдырин считал это блажью. Он по старинке тихонько крышевал несколько районов, имел несколько заправок, обувной и антикварный магазины, охотничий салон, частное охранное предприятие и сыскное агентство «Бульдог».
Потом построил в пригороде огромный алкогольный завод с офисом в центре города. Брать секретаршу, чтобы ее трахать на офисном столе, смысла не имело: так поступали только пошлые дебилы. Булдырин предложил работу помощника директора знакомому парню Диме, бывшему зерновому трейдеру, уже отдохнувшему пятерик за мошенничество в особо крупных размерах. Тот согласился с одним условием: не готовить боссу чай, для этого шестерок можно нанять, шеф согласился и поставил в своем кабинете огромный самовар. Сам Булдырин приезжал в заводской офис по пятницам, когда и устраивал приемный день.
— У себя, у себя, — ответил водителю Дима. — Вы по какому вопросу? Зерно сдавать?
— Нет, я по личному! Я на «Семицвете» работаю! Мне только он может помочь! — с надрывом выговорил водитель. — Я — Лидучин! Вот мои документы!
— Хорошо, хорошо, проходите.
Лидучин постучался в кабинет и вошел, робко вытягивая шею.
Булдырин был весь в оспинах, в свитере и джинсах. Он сидел не за большим директорским столом-гигантом, а за приставным, маленьким, и играл в «стрелялку» на ноутбуке.
— Привет! — он протянул Лидучину руку, вывернув ее так, чтобы отсутствие двух пальцев не бросалось в глаза. — Садись, дорогой! — у него было отличное настроение. — Слушаю!
— Я — Лидучин Виталий. Я у вас на «Семицвете» на дальняка гоняю, может, помните?
— Помню. СуперМАЗ у тебя синий, да? И табличка на лобовухе «Трезвый», да? Мы еще смеялись с пацанами…
— Да. Я знаете, у меня… — вдруг горло Виталия захолонуло, он громко сглотнул и продолжил. — Я знаю, что есть такие проблемы, что где только вы сможете помочь. У меня беда случилась. И если не вы, то мне впору идти — в Неву башкой вниз.
— Ну, что случилось, говори. Если что в моих силах — помогу.
Лидучин развязал тесемочки от своей папки и высыпал перед директором кучу фотографий: и пожелтевших черно-белых, и цветных, и карточек «Поляроида». Маленькая голышка с узкими папиными глазками, школьница в строгом костюмчике, та же чернявая девчонка верхом на огромной мохнатой собаке…
— Дочка это… — Лидучин с трудом выпихивал из себя слова. — Убили дочку.
После этих слов Булдырин собрался и закурил.
— Так. С этого момента все подробно.
— Дочка моя. Катерина Витальевна Лидучина. В этом году кончала приборостроительный техникум. Пропала она 13 мая. Пошла погулять с собакой во двор. Средь бела дня прям! Часа 2 дня было. А потом собаку вечером во дворе соседи нашли: сидит в кустах и воет. А дочки нет. Мы и заявление подали в милицию. А нашли ее через четыре дня, в лесу грибники! Я на опознание в морг ездил, чуть не умер: вся белая, медбрат сказал, что обескровлена, что всю кровь из нее выпустили. И без головы.
— Как без головы?
— Отрезали ей голову. Голову отрезали и вся кровь вытекла. Так и похоронили в закрытом гробу. Девственницей, хоть слава богу, не изнасиловали. А в милиции старлей, что допрашивал, говорит, уже второй такой случай, только так никого и не нашли! Даже на след не вышли! Я вас прошу, найдите его! Мы с женой подумали: мы квартиру продадим, к теще переедем, машину — у меня «шестерка», и я на вас работать буду бесплатно, сколько скажете, только найдите мне его. И мне отдайте, и тому еще отцу, у которого тоже дочку убили, он тоже рабочий, автослесарь в шиномонтажке. Он мне тоже помочь с деньгами обещал, только много не может: у него жена совсем разболелась. Вы только скажите, сколько надо!
— Вот что. Денег мне никаких не надо, я денег тебе и сам могу дать. Зацепки есть какие? Кого подозреваешь?
— Кого! Ожог у нее на плече был, как клеймо, а там — свастика. Фашист, наверное, какой-нибудь. Или скинхед. У меня ведь дед в войну до Берлина дошел! Да и я сам в разведке служил на Дальнем Востоке!
— Кто дело ведет? Короче, все, что знаешь, напиши. Подробно. — Булдырин набрал номер. — Серега! Категорически приветствую. К тебе сегодня в пять придет один человек. Ему помоги, пожалуйста. Да. Дочь. Точно. Ну а я тебе что! Отморозок. Найди просто. Живым, конечно. С наказанием определимся сами. Спасибо, дорогой! — положил трубку. — Так, Виталя. Вот тебе визитка. Сергей Шнырков. Главный консультант сыскного агентства «Бульдог». Все ему расскажи. Он тебе поможет, будешь с ним работать. Если что — заходи.
Этот визит и был завязкой нашей истории, в которой переплелись судьбы совсем разных людей: хороших и плохих, добрых и не очень. Все они свяжутся-перевяжутся этой самой черной змеящейся свастикой — коловоротом, выжженной на бледном девичьем плечике. Но не будем заранее щекотать нервы читателей, это нам еще предстоит — к делу!
ПЕНЗА. Полдень
Крепкий парень в черной футболке сидел на скамейке в тихом парке близ педагогического института. Рядом валялся рюкзак с тетрадками: похоже, студент готовится к зачету. Только почему он вместо того, чтобы уставиться в лекции, смотрит в бинокль на улочку, что змеится за кустами, почему на коленях у него разложена карта, и почему в руке он держит не один мобильный телефон (что уже является роскошью для провинциального студента) а целых два? Почему у него на голове — лыжная шапочка, ведь на дворе — июнь?
Увидев, как большая группа молодежи под флагом с листком конопли стала приближаться, парень позвонил по телефону и жестким баритоном приказал:
— Крепкий! Пошел! Поднимайся со своей группой через пятый корпус института, обогнешь спортплощадку, выбежишь у зубной поликлиники «Энея». Будь на связи. Как будешь у больших елей — скажешь. У общаги будет стоять группа врагов, атакуй сразу. Отступаешь вверх, к лесу.
— Понял, Первый, приступаем!
Сразу по другой трубке. — Резвый! Беги со своей группой вниз, у ворот поверни налево, у общаги будет стоять группа врагов, атакуй сразу. Будь на связи. Когда будешь у ворот — скажешь. Отступаешь вниз, на улицу Красную, к остановке «Институт». Не забудьте маски! — Операция началась.
Предысторией этой акции, явилось открытое письмо, которое написали представители Объединения иностранных студентов Губернатору Пензенской области:
«Уважаемый Владимир Фомич!
В Пензе участились случаи проявления национализма, разжигания межнациональной вражды, тяжких преступлений, совершаемых на этой почве: нападения на иностранных граждан, избиения торговцев "нерусской внешности". Дурману нацизма подвержены представители молодежи города — молодые люди от 14 до 30 лет. Приобщение молодых людей к преступной националистической деятельности начинается с изображения расистских и оскорбительных надписей на стенах наших домов и гаражей, а заканчивается тяжкими преступлениями против личности. К сожалению, многие представители власти и правоохранительных органов идут поводу у нацистов. Так, некоторые несознательные представители МВД объявили в отношении лиц неславянской внешности «настоящую охоту на ведьм», инкриминируя им «реализацию и хранение наркотиков»!
Только жесткие и направленные действия могут противостоять националистам и фашистам. Предлагаем:
Дать указание администрации Пензы оказывать содействие движению общественности города "Пенза против расистских надписей!" для ликвидации националистических граффити и возбуждения уголовных дел в отношении их авторов;
Ввести в вузах города преподавание на родных языках иностранных студентов,
