Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вы не думайте, что легко отделались, — сказал Гуревич. — Потому что я до вас доберусь. Или другие доберутся. Здесь таких немало.
— У государственного деятеля всегда много врагов, — признался Берия. — Это неизбежно.
Лаврентий Павлович размышлял: то ли перевести разговор в товарищеское русло и выпытать у этого музыканта подробности ситуации — он быстро расколется. Или принять другой, более суровый тон? Последнее победило, потому что уж слишком противно было стоять в этой грязи.
— А ну хватит! — крикнул он, набычиваясь. — Поговорили и хватит. Разувайся.
— Как так разувайся?
— Снимай ботинки.
— Но они же мне нужны.
— Мне нужнее. — Собеседник пасовал, отступал, и вдруг Лаврентий Павлович ощутил почти потерянное, забытое чувство силы — он так любил прежде заставлять людей делать по его воле, желанию, капризу, и делать то, что совершенно противно их природе. Когда-то Хозяина спросили, какое чувство ему всего ближе, и он ответил — месть. Лаврентий Павлович ответил бы — чувство власти. Месть мельче, о мести можно забыть… он был крупнее Хозяина!
Теперь Лаврентий Павлович уже полностью овладел положением. Он не спеша оглянулся, зная, что этот Бетховен всецело в его власти. Охотник попался в лапы дичи. Смешно.
Оглянувшись, Лаврентий Павлович увидел совсем рядом обвалившийся забор. Он резко рванул планку, вытащил ее — теперь он был вооружен. Хорошая плоская палка больше метра длиной. Ею можно еще как огреть по спине!
— Осторожнее, — предупредил Гуревич, — там гвозди.
— Ах гвозди! Ну тем лучше.
— Ну чего вы от меня хотите! — взвыл этот самый Бетховен. — Вы же сколько угодно ботинок найдете. — Он показал рукой куда-то наверх. — Зайдите в универмаг, там они стоят рядами, выберите себе что нужно.
— Считаю до трех.
Бетховен ринулся на сухое место, Лаврентий Павлович было замахнулся, но сообразил, что Гуревич лишь хочет снять ботинки там, где удобнее.
— Они вам будут малы, — сказал он.
— Ничего, кидай.
Бетховен кинул ботинок, он был мокрый.
— Ничего, — сказал Берия, — не хочу простужаться.
— Простужаться? — И вдруг Гуревич захохотал. Тонко, противно, но не притворяясь. — Как же вы, милостивый товарищ, намерены простудиться?
— Очень просто.
Берия натянул ботинок. Тесновато, но зато как приятно — человек в ботинках совершенно иначе себя чувствует.
— Мне кажется, что вы, как бывает с новенькими, — сказал Гуревич, переминаясь с ноги на ногу (без ботинок ему было стоять неприятно), — вы до сих пор не представляете, куда попали.
— А вот это вы мне сейчас расскажете, — грозно сказал Берия.
— Вы не так страшны, как хотите показаться, — ответил Гуревич. — Ботинки вы еще у меня отнять можете. Но этим ваши возможности практически ограничиваются.
— Пошли, — приказал Берия, показывая вверх по склону.
Бетховен пошел впереди. Он вынул было свою дудку, хотел поднести ее к губам, но Лаврентий Павлович сразу догадался, что Бетховен намерен звать сообщников, а этого допускать нельзя.
— Если ты ее еще раз вынешь из кармана, я ее собственными руками разломаю, — предупредил он.
Тропинка была сырая, но не очень скользкая. Как приятно не глядеть под ноги.
Они поднялись на шоссе.
Где-то там внизу бродит по помойкам великий князь с его жестяной охотой. Его надо беречься, у него есть арбалет. А из арбалета можно и убить.
Бетховен прошел несколько шагов и уселся на асфальт.
— Устал, — сказал он.
Берия хотел было съездить ему палкой по затылку, а потом решил, что пора менять тактику.
— Снимай штаны, — сказал он, — быстро.
— Вы не посмеете!
— Еще как посмею. Ты же меня знаешь. Ты меня знаешь?
— Еще бы, — сказал Бетховен. — Вы моего отца убили, брата убили, жену заморили. Я все знаю…
— Тогда снимай штаны. Мне в штанах больше нравится, а то видишь — что у меня под плащом! Разве это штаны?
— Но у меня ненамного лучше, — признался Гуревич.
Берия присмотрелся.
— А ты говоришь, здесь можно достать?
— Конечно.
— И не радиоактивные?
— Да обычные, новые — нет проблем.
— Покажешь?
— Когда?
— Сейчас.
— Мне отдохнуть надо. Вы-то здесь новенький, у вас еще силы остались.
— А ты не новенький?
— На полгода старше вас, а это здесь много значит.
— Радиация?
— Да что вы заладили со своей радиацией? Откуда здесь быть радиации?
Берии не хотелось стоять.
Он уселся на асфальт в двух шагах от Бетховена. Если тот попытается убежать, Лаврентий Павлович его догонит.
— А если здесь нет радиации, то где народ? — спросил Берия.
— Точно! — почему-то Бетховен обрадовался. — Он ничего не знает!
— А ты объясни старику, объясни.
— Я и пытаюсь объяснить.
— Война? Да? Американцы напали? Атомная бомба? Все погибли? Остались только психи и кто был под землей, да?
— Ах вот какую теорию вы построили, Лаврентий Павлович! Нет, не выдерживает критики ваша теория. Не было атомной войны, не было радиации, и я вовсе не псих, а такой же, как вы, беженец. И мне даже смешно, что мы с вами оказались в одном положении. Я вас дудочкой заманивал…
— Неудачно.
— Разумеется, неудачно, я не охотник и даже не настоящий крысолов. Но зато куда информированней вас.
Лаврентий Павлович поднялся и встал над Бетховеном. Тот не стал подниматься.
Лаврентий опирался на палку от забора. Как Геракл на дубинку.
Бетховен смотрел на него снизу вверх.
— Говори, — приказал Берия. В нем росла тревога. Он уже понимал, что происходит нечто вне его понимания, даже более невероятное, чем атомная война.
— Этому еще нет настоящего научного объяснения, — сказал Бетховен. — Но, как вы знаете, отсутствие объяснения не закрывает тему. Вы попали на тот свет…
Бетховен смотрел на него, чуть склонив свою еврейскую голову. И, в общем, его не боялся. Испугался там, внизу, у речки, а сейчас уже овладел собой, потому что знал секрет, и секрет для Лаврентия Павловича вполне страшный.
— На тот свет? — повторил Лаврентий Павлович.
Этот вариант ему в голову не приходил, потому что он был убежденным материалистом, ленинцем, он знал, что тот свет — выдумки попов и всевозможных врагов пролетариата. Но в то же время он сам никогда не участвовал в разрушении церквей или убийстве священников. Если уж приходилось, то поручал другим. И все только потому, что Лаврентий Павлович не знал, что происходит с человеком после смерти. Он столько видел смертей и стольких людей убил сам, что волей-неволей стал мучиться мыслью — а что потом? Куда деваются все эти люди, мгновение между жизнью и смертью которых он наблюдал?
После смерти должно что-то быть. И марксизм не мог дать на это ответа. И как бы ты ни штудировал классиков и даже Хозяина, то ты, будь у тебя голова на плечах, приходил к выводу,
- Чужак 9. Маски сброшены. - Игорь Дравин - Фэнтези
- Академия Тьмы "Полная версия" Samizdat - Александр Ходаковский - Фэнтези
- Марсианин - Александр Богатырёв - Боевая фантастика
- Здесь обитают чудовища [Глазом чудовища. Здесь обитают чудовища ] - Андрэ Нортон - Фэнтези
- Тебе, простой марсианин! - Кир Булычев - Фэнтези
- Ведьмак: Алиса (ЛП) - Джозеф Дилейни - Фэнтези
- КиберМагикС - Алексей Владимирович Галушкин - Детская фантастика / Фэнтези
- Та, что гуляет сама по себе - Ева Софман - Фэнтези
- История Дарэта Ветродува - Александр Смолин - Фэнтези
- Космические приключения кота Персика - Ольга Прусс - Боевая фантастика / Космическая фантастика / Юмористическая фантастика