Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я порылся в памяти, прослеживая каждую встречу, каждый взгляд.
— Сначала это была насмешка, — признался я. — Ты была упрямой, яркой, тебя невозможно было игнорировать. Я не знал, что с тобой делать. — Я встретил ее взгляд. — Но теперь… теперь я думаю, это потому, что ты для меня олицетворяешь.
— Звезду?
— Не просто звезду. Ту самую звезду. Единственную, достаточно яркую, чтобы даже Смерть поднял взгляд.
Ее щеки порозовели, и я не cмог отвести взгляд. То, как румянец разливался по ее коже, как она нервно убирала волосы за ухо — это отзывалось во мне тихой, ноющей болью. Она все еще не осознавала, как много отдает себя, как много себя вручает мне, даже не зная об этом.
Когда она наклонилась вперед, чтобы потянуться за бутылкой вина, цепочка на ее шее выскользнула из-под рубашки. Маленькая серебряная подвеска поймала тусклый луч света. У меня перехватило дыхание.
— Грим? — спросила она, заметив мой взгляд. Она поспешно убрала ожерелье обратно под рубашку, но недостаточно быстро.
— Ты сохранила ее, — сказал я, слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. Я почти пожалел об этом, как только они слетели с губ, но пути назад не было. — Я думал, ты выбросила ее.
Она замолчала на долгое мгновение, затем наконец встретила мой взгляд. Напряжение между нами изменилось. Ее улыбка была едва заметной, горько-сладкой.
— Я пережила еще несколько дней рождений. Но… — Ее голос слегка дрогнул. — Кажется, ты все-таки получишь свое желание.
Мне следовало просто промолчать, позволить разговору уйти обратно в тишину, окружавшую нас. Но что-то в ее уязвимости, в том, как она всегда пыталась защитить свое сердце от меня, подтолкнуло меня пойти дальше, заставить ее чувствовать.
Я потянулся к ее руке, пальцы коснулись ее кожи, когда я мягко развернул ее к себе. Ее руки дрожали, бокал с вином опасно покачивался, словно она не знала, что делать дальше.
— Ты сохранила его, — повторил я, мой голос был более хриплым, чем я намеревался. Слова повисли в воздухе, и я не мог остановить себя, разрывая связь. — Хочешь уйти отсюда?
Ее лоб наморщился, глаза расширились от удивления. Я видел, как она колеблется, затем в ней вспыхнула искорка озорства.
— Ты не собираешься упасть в обморок, ведь так? — пошутила она, но это было слишком серьезно для шутки. Она все еще волновалась. Я чувствовал это.
— Ничего не могу обещать, — ответил я, усмехаясь.
Ее губы дрогнули, словно она пыталась не улыбнуться. И затем, просто так, она встала, пожимая плечами, словно говоря: «а почему бы и нет?».
Она прикусила губу, но выглядело это совсем не сексуально. Скорее это значило: «Не знаю что и сказать». Было ли слишком банально отправиться с ней на вершину Эйфелевой башни?
Вероятно.
Город был полон огней, гул парижской романтики витал в воздухе.
Она выглядела так, словно собиралась что-то сказать. Но я уже знал, что когда Астория не защищалась, то была слишком милой, слишком нежной. Она не хотела ранить чужие чувства, даже мои.
— Ты можешь сказать это, — рассмеялся я, склонив голову, кривая усмешка тронула мои губы.
— Сказать что? — Она застенчиво рассмеялась, отводя взгляд к мерцающим огням.
— Что это нелепо…
— Я… это ты сказал. Не я.
Проведя рукой по подбородку, я задумался, что могло бы действительно впечатлить эту женщину. Она видела Францию раньше. Цепочка, которую она носила, была подарена ей всего в нескольких километрах отсюда, в Музее Орсе. Она видела Венецию, прошла по Великой Китайской стене. Единственное, что она хорошо делала за свою вековую жизнь — это путешествовала, никогда не задерживаясь на одном месте достаточно долго. Внезапно меня осенило.
— Пойдем, — сказал я, переплетая свои пальцы с ее и притягивая к себе.
Мир щелкнул. Вспышка ощущения, рывок времени и пространства, перестраивающихся вокруг нас, и затем Эйфелева башня исчезла, как туман. Когда мир появился вновь, мы стояли на потертом тротуаре из булыжника перед маленьким обветшалым кафе с мороженым, которое каким-то образом пережило столетия.
Астория слегка пошатнулась, моргая, глядя на облупившуюся пастельную краску на качающейся вывеске с надписью «Сладкие сливки от Милли». Соленый привкус океана ударил в нос, доносился слабый звук волн, накатывающих на скалистый берег.
Ей потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, и я протянул ей носовой платок на случай, если ее снова вырвет.
Когда она наконец твердо встала на ноги, она замерла — глядя сначала на магазин, затем на узкую улицу и, наконец, на береговую линию внизу холма.
— Это…
— Дом, — мягко закончил я.
Уикфорд, Род-Айленд. Сонный прибрежный городок, который каким-то образом сопротивлялся поглощению современной жизнью. Место, где она выросла, где смеялась, танцевала и мечтала до того, как всё изменилось.
Она повернулась ко мне, глаза широко раскрыты, сияют под уличными фонарями.
— Как ты…?
Я пожал плечами, словно это ничего не значило. Словно я не проследил ее шаги сквозь время, чтобы найти место, которое она любила больше всего.
На мгновение она выглядела так, будто готова расплакаться. Вместо этого она издала дрожащий смешок и потянула меня за руку.
— Пойдем, — сказала она. — Я хочу посмотреть, что здесь изменилось.
Мы бродили мимо кривых домов с обшивкой, пропитанной солью, мимо старой библиотеки, в которую она пробиралась после наступления темноты, и мимо разрушающейся каменной стены, через которую она когда-то перелезала и сдирала коленки. Она указывала на всё, ее голос был густым от воспоминаний и смеха. Город не был застывшим во времени. Современность прокралась в него, как плющ на дом, но осталось еще достаточно того, что напоминало о ее детстве. Хотя маленький коттедж, в котором она родилась, теперь исчез, сменившись парком. Но мы нашли то, что она искала.
Надгробие без имени, спрятанное в роще деревьев.
Ее бабушка хотела быть похороненной рядом с коттеджем, в котором вырастила свою дочь и внучку. Но, не зная имени, которым можно было бы ее назвать, объяснила Астория со слезами, наворачивающимися на глаза, они решили оставить его пустым.
Моя грудь сжалась, когда она опустилась на колени перед замшелым камнем. Астория провела пальцами по стертым, неровным буквам. Любима и никогда не забыта.
Я остался на шаг позади, позволяя ей пережить этот момент. Она заслуживала этого. Большего, если быть честным. Ветер шевелил деревья над головой — мягкий, вздыхающий звук, словно сама земля скорбела вместе с ней.
— Я приходила сюда раньше, — сказала она наконец, ее голос был едва громче
- Мой ангел (СИ) - "Jolie Rose" - Любовно-фантастические романы
- В научных целях (СИ) - Князькова Нина Xaishi - Любовно-фантастические романы
- Дальше только небо - Мисс Найт - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы (СИ) - Корешкова Евгения - Любовно-фантастические романы
- Надежда Тальконы [СИ] - Евгения Витальевна Корешкова - Любовно-фантастические романы / Научная Фантастика / Периодические издания
- Под стать волку (ЛП) - Форрест Руби - Любовно-фантастические романы
- Без времени - Олег Ёлшин - Любовно-фантастические романы
- Королева праха и боли - Лив Зандер - Любовно-фантастические романы / Ужасы и Мистика
- Посвящение (народный перевод) - Лиза Смит - Любовно-фантастические романы
- Мой любимый Упрямец (СИ) - Анна Кривенко - Любовно-фантастические романы