Форма входа
Читем онлайн Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
немцев.
Одной из причин такого оптимистического сценария служили относительно ограниченные потребности Русско-японской войны, представлявшейся разумным образцом в деле мобилизации и накопления адекватных военных запасов. Мало кто задумывался о том, что в случае более продолжительного конфликта снабжением армии наряду с государственными заводами придется заняться и частным предприятиям. В 1913 году была принята программа деятельности Главного артиллерийского управления, созданного в 1910 году, в то время как «Большая программа» строительства вооруженных сил, принятая в июне 1914 года после нескольких лет дебатов, запустила процессы планирования и финансирования, призванные сделать русскую армию не только самой большой в Европе, но и самой сильной. В 1908–1911 годах Государственная дума отпускала на военные нужды меньше денег, чем запрашивало Военное министерство, но в 1912–1914 годах она выделяла в три раза больше средств. Несмотря на сокращение некоторых статей бюджета, в 1909–1913 годах Дума одобрила выделение более 2,5 млрд руб. на покрытие «обыкновенных» расходов армии. В 1912 и 1913 годах объем выделяемых средств вырос более чем на 17 %. Благодаря дополнительным «чрезвычайным» расходам, санкционированным непосредственно Советом министров, русская армия в 1914 году финансировалась более щедро, чем немецкая, и должна была вскоре вырасти в три раза, что, по мнению некоторых историков, ускоряло сползание к войне[148].
Насколько подготовленной была экономика Российской империи к современной войне? И насколько серьезно неожиданные масштабы и размах войны подрывали способности России к обороне в конце весны 1915 года, когда ее армии хаотично отступали после катастрофического поражения в Галиции? В свете широких исторических интерпретаций этот вопрос меньше всего связан с экономикой. При его рассмотрении встают ключевые проблемы понимания Октябрьской революции 1917 года и истоков большевистской системы. Чем была в первую очередь обусловлена слабость царского режима — экономическими сложностями или политической бездарностью? Являлись ли причиной экономического краха 1917 года последствия войны или же он был вызван свержением царизма и последовательными попытками большевиков и прочих сил подорвать законность Временного правительства? И в какой степени большевистская политика военного коммунизма, проводившаяся после Октября, исходила из ленинской идеологии в противоположность (или вдобавок к) необходимости справиться с социально-экономическими последствиями предшествовавшего экономического краха? Иными словами, экономическая ситуация в России после 1914 года в основе своей была непосредственно связана с вопросами эффективности политических мер, практик и той политики, которая вызвала их к жизни.
Относительная недоразвитость России как современной экономической державы в сравнении с Германией, Австрией, Англией и Францией издавна рассматривалась как ключевой фактор, ограничивавший ее военные возможности во время Первой мировой войны. Специалисты по экономической и социальной истории обращали внимание на противоречия, присущие процессу перехода от преимущественно аграрной экономики к частично индустриализованной, особенно в 1890-х годах, перед Русско-японской войной, и в 1908–1913 годах, когда в свете сложного международного положения России и возросшего значения промышленности для обороны был взят курс на ускоренную индустриализацию. Многие усматривают истоки революции именно в этих долгосрочных исторических процессах, а не в собственно мировой войне. Оба Больших сюжета — и демократическо-либеральный, и демократическо-социалистический — исходят из идеи о том, что в отсутствие войны обусловленные историей представления о том, как будет проходить модернизация России, реализовались бы на практике. Более того, один из ведущих европейских историков экономики даже утверждает, что корни 1917 года следует искать в глобальных процессах социально-экономических преобразований конца XIX века, не ограничиваясь пределами одной России[149].
Одним из самых серьезных было противоречие между ускоренным промышленным ростом, с одной стороны, и низким уровнем производительности, относительной неэффективностью технологий и относительно низким уровнем подготовки в сфере рационального индустриального менеджмента и организации, с другой стороны. В предвоенные годы российская экономика как раз преодолевала переходный период с присущей ему нестабильностью. Нарастание забастовочного движения в 1912 — июле 1914 года и волнения в деревне, вызванные реформами П. А. Столыпина, направленными на замену общинного землевладения индивидуальным и бросавшими вызов традиционным ценностям аграрного общества, может быть, и не означали, что революция состоялась бы даже в отсутствие войны, как считают некоторые историки. Но они служили явным признаком неурядиц в политической экономии страны. По крайней мере, в этом смысле война была своего рода находкой для царского режима, как писал британский посол Джордж Бьюкенен[150].
Самый большой знаток этого вопроса, советский историк А. Л. Сидоров полагал, что недостаточные военные ресурсы России бестолково использовались, и это имело своим следствием «очень неприглядную и печальную картину мобилизационной неподготовленности армии»[151]. В ретроспективе можно однозначно сделать вывод о том, что расходование огромных средств на совершенствование стационарных крепостных сооружений в таких местах на восточно-прусской и галицийской границах, как Ковно и Брест-Литовск, отражало серьезную нехватку политической и военной дальновидности, особенно в свете возможностей новой, более мобильной полевой артиллерии. Однако подобные ошибки были характерны для многих высокопоставленных фигур во всех европейских державах до 1914 года, включая Германию и Австрию, которые истратили не меньшие средства на такие мощные крепости, как Перемышль в Галиции. То же самое можно сказать и об инвестициях в увеличение численности русской кавалерии в ущерб мобильной пехоте и артиллерии. Лошадей требовалось кормить, а для этого нужно было налаживать линии снабжения, способные удовлетворить их немалые аппетиты. Несомненно, сюда же относится и серьезный конфликт между сторонниками так называемой «крепостной системы» и военным министром В. А. Сухомлиновым, добивавшимся ее демонтажа, — конфликт, отражавший культурные разногласия между такими аристократами-традиционалистами, как генералы В. М. Драгомиров и П. К. фон Ренненкампф, и более молодыми, делающими карьеру военными «технократами», которым покровительствовал министр. Как указывается в обстоятельной работе, посвященной российскому Генеральному штабу накануне войны, эти молодые офицеры имели немалое отношение к появлению на свет в целом положительных оценок состояния российской армии в донесениях, составлявшихся британскими военными атташе и прочими наблюдателями даже после стратегических военных игр весны 1914 года, которые выявили серьезные проблемы. По состоянию на 1912 год аристократическое происхождение имело немногим менее половины из 45 582 русских офицеров[152].
Основания для оптимизма имелись и в плане российского промышленного производства. В этой сфере сопротивление властей идее политической либерализации тоже как будто бы обеспечило серьезные преимущества в плане государственного контроля над военной промышленностью. Хотя за Думой сохранялась важная роль в бюджетных вопросах, ей запрещалось составлять бюджетные сметы или вносить в них поправки. Царь и его советники не жалели средств на армию, к чему их вдохновляли образы былых побед русского оружия, игравшие столь заметную роль в 1913 году, в ходе торжеств по случаю трехсотлетнего юбилея династии. Огромные суммы отпускались также на восстановление и усиление Балтийского и Черноморского флотов. Питер Гатрелл называл правительственные бюджетные сметы «забронированными», поскольку такие, уже отпущенные ассигнования не подвергались корректировке. За 1907–1913 годы они выросли более чем на 40 %[153].
Военное производство было сосредоточено почти исключительно на казенных заводах, даже если многие из них зависели от частных поставщиков. Крупнейшие находились в Петрограде и Москве. Ключевую роль играли Тульские оружейные заводы в
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг бесплатно.
Похожие на Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг книги
- Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.) - Андрей Пушкаш - История
- ООО «Кремль». Трест, который лопнет - Андрей Колесников - Политика
- Толпа героев XVIII века - Евгений Анисимов - История
- ИСТОРИЯ ГРУЗИИ - ПАРСАДАН ГОРГИДЖАНИДЗЕ - История
- Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры российской революции 1917 года - Борис Иванович Колоницкий - История
- Портрет сторонника Путина. Накануне 2008 года - Д. Коноваленко - Политика
- НЕ наша Russia. Как вернуть Россию? - Юрий Мухин - Политика
- Что движет Россией - Морис Бэринг - Путешествия и география / История / Прочее
- Дворцовые тайны - Евгений Анисимов - История
- Дворцовые тайны - Евгений Анисимов - История