Форма входа
Читем онлайн Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
оказывалось предпочтение в силу их значения для обороны, отделялись от тех, которым должностные лица не могли или не желали обеспечить поддержку, при одновременном выявлении конкретных отраслей и предприятий, которым полагалось финансовое содействие и помощь иного рода.
Одна из особенностей этой сегрегации была связана с исключительно высокой степенью концентрации промышленности в Европейской России, как в географическом плане, так и в плане структуры производственных единиц. Обширность территории России и относительная недоразвитость систем торговли и связи с давних пор способствовали развитию преимущественно около центров богатства и власти. То же самое можно сказать и о культурных наклонностях относительно малочисленного отряда российских предпринимателей-промышленников, у которых почти не было общих экономических интересов с провинциальным дворянством. Кроме того, начиная с 1890-х годов актуальным стало стремление к экономии за счет масштаба (economies of scale), перед войной служившей важным элементом и промышленного роста, и концентрации промышленности[180]. В итоге более 60 % рабочей силы страны (исключая Польшу) в 1914 году было сосредоточено в Московском и Петроградском промышленных районах, причем в одной только столице насчитывалось около 400 тыс. рабочих. Более половины из них трудились металлистами на крупных металлургических заводах, после 1914 года выпускавших военное оборудование, около 80 % — на заводах, имевших не менее 500 наемных работников. Металлисты составляли значительную долю рабочей силы и в московской промышленности, однако московский регион в целом отличался намного более высокой концентрацией текстильщиков: их насчитывалось около 500 тыс. во Владимире и Костроме. В Киевской губернии и Донбасском промышленном районе имелось огромное число предприятий и рабочих горнорудной промышленности. В 1913 году на центральный промышленный район, охватывавший территории вокруг Москвы, северный район с центром в Петрограде и южный промышленный район в Донбассе приходилось более 60 % объемов российского промышленного производства и более 500 тыс. человек, занятых в промышленности[181]. Сопоставимой была концентрация и в других промышленных секторах. Почти 85 % добычи нефти в России было сосредоточено в Баку; Южная Россия давала 75 % железа в стране; почти 71 % угля добывался в Донбассе, причем после потери польских шахт в 1914 году эта цифра выросла почти до 88 %. Более того, в промышленности к 1914 году более 55 % русских рабочих трудилось на крупных заводах, имевших более тысячи человек в штате и разделенных на небольшие цеха, специализировавшиеся на тех или иных видах продукции; почти 83 % трудилось на предприятиях, где в штате насчитывалось не менее ста человек[182].
Насколько важным все это было по существу? Одним из очевидных последствий такой ситуации было широкое распространение недовольства низким уровнем заработков, а также жалоб на недостойное обращение, особенно на текстильных фабриках, где было много работниц-женщин, но почти все мастера были мужчинами. Для крупных металлургических и машиностроительных заводов также были характерны напряженные трудовые отношения и многочисленные конфликты из-за различий в заработной плате. Для того чтобы недовольство сказывалось на объемах производства и производственных цепочках, не требовалось, чтобы оно было всеобщим. Например, достаточно было закрытия всего двух-трех заводов в Выборгском районе Петрограда, даже если конфликт был инициирован сравнительно небольшим числом рабочих, чтобы тысячи человек оказались на улице. То же самое можно сказать о Москве, об огромных текстильных комплексах в Иванове и Костроме, и о других крупных промышленных центрах.
Еще одним побочным итогом этой концентрации была неравномерность российского промышленного производства в целом. Хотя общие объемы производства в 58 губерниях Европейской России выросли в 1913–1916 годах примерно на 21 %, в совокупном плане этот рост обеспечивался почти исключительно металлургической и химической промышленностью, а также производством оружия и боеприпасов. Что касается прочих отраслей промышленности, то хоть какой-то прирост наблюдался только в кожевенной, льняной и пеньково-джутовой промышленности, а также на некоторых швейных предприятиях (включая обувные), причем на их долю, возможно, приходилось лишь чуть более 8 % общего прироста производства. Во всех прочих отраслях выработка сократилась, причем в некоторых — весьма значительно. Наиболее важным было сокращение численности рабочих в двух крупнейших секторах российской промышленности, за исключением железных дорог: в пищевой промышленности, где сокращение выработки в 1914–1916 годах, возможно, достигало 35 %, и в хлопчатобумажной, где сокращение составило около 17 %[183].
Выявление причин этого упадка не составляет проблемы. Сокращение производства в текстильной и прочих отраслях происходило в силу того, что в дополнение к относительной узости внутренних рынков Россия страдала от общей нехватки отечественного инвестиционного капитала, соответствующей зависимости от иностранных банков и необходимости обслуживать свой долг, а в некоторых отраслях — и от серьезного сокращения экспорта, особенно после утраты немецкого и австрийского рынков. К весне 1916 года все это выглядело достаточно серьезным для того, чтобы редакторы «Биржевых ведомостей» выразили опасения, что, невзирая на неисчислимые людские и финансовые потери, вызванные войной, Россия все равно не сможет добиться экономической независимости от Западной Европы с ее более развитыми коммерческими рынками и промышленностью[184].
Однако этот дисбаланс также был тесно связан с первоочередным вниманием государства к военному производству и его же нежеланием задаваться вопросом о том, как эти перемены скажутся на стране в целом — и в материальном плане, и по существу. К моменту галицийской катастрофы режим уже выдал самые обширные и самые выгодные военные заказы относительно небольшому числу крупнейших производителей. Осенью 1914 года заказы на снаряды и шрапнель на общую сумму около 66 млн руб. были размещены всего на шестнадцати заводах, главными из которых были Путиловский, Балтийский, Обуховский, Невский и Петроградский металлический завод в Петрограде[185]. Неудивительно, что в противоположность этим заводам предприятия и отрасли промышленности, которым не уделялось такого внимания, вскоре столкнулись со снижением выработки и прибыльности. Сырье, требовавшееся им для работы, становилось все более дефицитным, так же как и частные инвестиции. Многие мелкие предприятия, проигравшие борьбу за заказы, были вынуждены сокращать объемы производства. Другие просто закрылись. В то время как на металлообрабатывающих заводах, получивших государственные заказы, выработка в 1914–1915 годах выросла более чем на 50 %, общее число металлообрабатывающих предприятий резко сократилось — с 2420 до 1977 (на 18,3 %). Даже в привилегированной химической отрасли, ответственной за удовлетворение обширных потребностей армии в порохе и взрывчатых веществах, число заводов, возможно, сократилось — к концу 1915 года оно составляло менее 390 по сравнению с 504 в начале 1914 года, в то время как численность занятых в отрасли снизилась примерно на 21 %[186]. В целом, по данным Центрального статистического управления СССР, в 1914–1915 годах закрылось или перестало работать около 929 крупных предприятий, в 1916 году — еще почти 300. Некоторые из этих заводов потом вновь открылись, но в целом переход на военные рельсы оказал крайне дестабилизирующее влияние даже на привилегированные секторы промышленности[187]. В то же время спрос на продукцию оборонного характера продолжал расти. «Рационализация» и напористость мастеров ускоряли темп работы. «Боже тебя упаси заговорить с соседом, закурить, покинуть свое место, собраться
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг бесплатно.
Похожие на Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг книги
- Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.) - Андрей Пушкаш - История
- ООО «Кремль». Трест, который лопнет - Андрей Колесников - Политика
- Толпа героев XVIII века - Евгений Анисимов - История
- ИСТОРИЯ ГРУЗИИ - ПАРСАДАН ГОРГИДЖАНИДЗЕ - История
- Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры российской революции 1917 года - Борис Иванович Колоницкий - История
- Портрет сторонника Путина. Накануне 2008 года - Д. Коноваленко - Политика
- НЕ наша Russia. Как вернуть Россию? - Юрий Мухин - Политика
- Что движет Россией - Морис Бэринг - Путешествия и география / История / Прочее
- Дворцовые тайны - Евгений Анисимов - История
- Дворцовые тайны - Евгений Анисимов - История