Форма входа
Читем онлайн Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
сотне миль к югу от Москвы и большой Сормовский завод в Нижнем Новгороде. За 1900–1913 годы доля частного сектора в военной промышленности выросла вдвое, однако исторически сложившаяся враждебность к частному предпринимательству лишь усилилась после появления объединений промышленников и других зачатков гражданского общества. В первую очередь сам царь решительно выступал против размещения военных заказов на частных предприятиях, владельцам которых он не доверял как социальной группе, тем более что многие из них были иностранцами. Что же касается казенных заводов, Военное министерство могло устанавливать для них производственные планы и выполнять их без учета издержек и прибыли. Кроме того, из сферы публичного контроля выводились при этом вопросы условий труда и производственные проблемы. Управляющих казенных заводов едва ли кто-то мог обвинить в стремлении к наживе.
В этих обстоятельствах и с учетом почти всеобщих ожиданий, что любая грядущая война будет непродолжительной, едва ли стоит удивляться, что должностные лица из Военного министерства и Главного артиллерийского управления не задумывались о мобилизации дополнительных производственных мощностей. В случае неожиданно возникающих нехваток производственные программы казенных предприятий легко могли быть пересмотрены в сторону увеличения. В момент начала войны объемы производства на Тульских заводах даже сократились. Озабоченность вызывали в первую очередь вопросы командования и управления частями, связи и распределения военных запасов, при том что по большей части все это зависело от эффективной работы железных дорог, особенно наиболее близких к линиям фронта. 26 июля 1914 года, в тот же день, когда состоялось историческое заседание Думы, профессор П. П. Мигулин, консервативный экономист, имевший репутацию авторитета в области сельского хозяйства и финансов, указывал в уважаемом журнале «Новый экономист», что Россия при имеющихся у нее экономических ресурсах без особого труда выдержит год войны. Вскоре из Берлина в Петербург было переведено около 100 млн руб. Затем был объявлен мораторий на обмен денежных знаков на золото и выплаты по иностранным займам. По всей стране были приостановлены обменные операции. Согласно подсчетам министра финансов, даже временный запрет на торговлю водкой, на чем настаивал царь, не мог сократить государственных доходов более чем на 2,5 млн руб. Этот ущерб предполагалось компенсировать за счет пересмотра железнодорожных тарифов[154].
Другие видные промышленные и коммерческие деятели выражали не меньшую уверенность в том, что российской экономике хватит запаса прочности, чтобы пережить войну. Хотя русский фондовый рынок весной 1914 года несколько просел, делегаты состоявшегося в июне VIII съезда представителей промышленности и торговли не увидели признаков того, что экономическая ситуация существенно изменится в ближайшем будущем[155]. За 1908–1913 годы число промышленных предприятий выросло примерно на 30 %, достигнув почти 30 тыс. Только за 1911–1913 годы добыча угля выросла на 38 %, добыча железной руды — почти на 30 %[156]. Повышались объемы сельскохозяйственного производства, обеспечивавшего около 80 % российского экспорта, наряду с увеличением продуктивности сельского хозяйства в целом и доступности продовольствия на внутреннем рынке. Многие оптимистично полагали, что это было следствием перехода от общинного к частному землевладению — краеугольного камня столыпинской аграрной реформы[157]. В глазах П. П. Мигулина и многих других, в том числе и авторов ведущей российской финансовой газеты «Биржевые ведомости», возраставшая роль государства и даже, может быть, сама война служили мощными и желанными стимулами к дальнейшему экономическому развитию.
«Встроенная» недоразвитость, русские крестьяне и проблема рынка
Из совокупной статистики, демонстрировавшей состояние российской экономики в период с 1914 года, когда началась война, до Февральской революции 1917 года, следует, что эти ожидания по крайней мере отчасти оправдались, особенно в сравнении с ситуацией в Германии. В 1917 году либеральный экономист С. Н. Прокопович, близкий к социал-демократам, усматривал сокращение сельскохозяйственного производства в 1913–1914 и 1916–1917 годах всего на 9,3 % и сокращение промышленного производства на 30 % (с учетом инфляции). В значительной степени оно объяснялось потерей Польши. По оценкам Т. М. Китаниной и А. М. Анфимова, двух представителей советской школы изучения сельского хозяйства, в годы войны площадь посевных земель в 72 губерниях сократилась в 1914–1917 годах всего на 11 %, главным образом из-за нехватки рабочих рук[158]. Согласно оценкам А. Л. Сидорова, автора самого исчерпывающего советского исследования российской экономики времен войны, общий урожай хлеба вырос в 1915 году, сократившись примерно на 15 % в 1916 году и всего на 3,5 % в 1917 году. Объемы машиностроения, критически важного для ведения боевых действий, выросли с 160 млн до 302 млн руб., отчасти компенсировав резкое сокращение импорта. По данным статистика-меньшевика С. Г. Струмилина, ученика экономиста М. И. Туган-Барановского, а после 1921 года — ведущей фигуры в Госплане, производительность труда на предприятиях российского Центрального промышленного района в 1914–1917 годах тоже возрастала год от года, хотя понемногу и только на крупных заводах. Подсчеты Гатрелла свидетельствуют, наоборот, о снижении на 31 %[159]. Важно то, что официальные цифры за 1915 год, подготовленные и представленные Совету министров Государственной канцелярией, показывали сокращение площади посевных земель всего на 7 %, главным образом вследствие боевых действий на Юго-Западном и Северо-Западном фронтах, и общее сокращение сельскохозяйственного производства всего на 5 % по сравнению со средними показателями за пять предвоенных лет. Как докладывала Канцелярия, из этих цифр следовало, что урожай 1916 года тоже будет сопоставимым со средними довоенными урожаями несмотря на потерю отдельных регионов. Кроме того, статистика Канцелярии за 1915 год предсказывала на 1916 год поступления в размере 1,8 млрд рублей, что означало их рост почти на 65 %[160].
Хотя А. И. Шингарев, В. Г. Громан и другие видные экономисты и депутаты Думы сетовали в те дни на невозможность получения точных цифр, российский историк Б. Н. Миронов, опираясь на совокупные данные, собранные Центральным статистическим управлением во время и после Гражданской войны, указывает, что российская экономика в 1914–1917 годах функционировала вполне успешно[161]. Аналогичную, пусть и более нюансированную картину приводит Гатрелл. Утрата Россией четырнадцати западных губерний, включая Варшаву и прочие промышленные центры в Польше, не могла не отразиться на национальной экономике, равно как и резкое сокращение экспорта. Тем не менее, по данным Гатрелла и его коллег Марка Харрисона и Андрея Маркевича, в первые два года войны наблюдался совокупный рост, главным образом как следствие государственных инвестиций в военную промышленность. Исходя из статистики по промышленному производству, составленной в 1918 году, эти авторы указывают, что с 1913 по 1916 год выросло производство сахара, соли, полотна и хлопчатобумажных тканей и что «совокупное производство» бытовых товаров «держалось на хорошем уровне»[162]. Опираясь на общие данные по русскому национальному доходу, Маркевич и Харрисон делают вывод о том, что серьезный экономический упадок начался лишь в 1917 году, по крайней мере с точки зрения статистики[163]. Миронов также приводит убедительные данные, показывающие, что деградация российской экономики началась не раньше Февральской революции. Согласно его аргументации, причиной последующего экономического коллапса России была сама революция[164].
Впрочем, аргументы об относительном экономическом благополучии, основанные на статистике, можно рассматривать и с другой точки зрения. Сама совокупная природа этих данных скрывает существенные различия как
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг бесплатно.
Похожие на Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг книги
- Цивилизация или варварство: Закарпатье (1918-1945 г.г.) - Андрей Пушкаш - История
- ООО «Кремль». Трест, который лопнет - Андрей Колесников - Политика
- Толпа героев XVIII века - Евгений Анисимов - История
- ИСТОРИЯ ГРУЗИИ - ПАРСАДАН ГОРГИДЖАНИДЗЕ - История
- Символы власти и борьба за власть: к изучению политической культуры российской революции 1917 года - Борис Иванович Колоницкий - История
- Портрет сторонника Путина. Накануне 2008 года - Д. Коноваленко - Политика
- НЕ наша Russia. Как вернуть Россию? - Юрий Мухин - Политика
- Что движет Россией - Морис Бэринг - Путешествия и география / История / Прочее
- Дворцовые тайны - Евгений Анисимов - История
- Дворцовые тайны - Евгений Анисимов - История