Форма входа
Читем онлайн Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
оставшуюся часть баранины, пока я в ступке растирала пестиком кардамон. Затем хаджа Умм Мухаммад положила баранину в кастрюлю с кипящей водой и добавила туда кардамон, лавровый лист, мистику, соль, черный перец и гвоздику. Во всех комнатах витал аромат тепла и уюта – запах дома, который с любовью ждет своего сына. Когда мясо дошло почти до идеальной мягкости, мы поставили еще одну кастрюлю для приготовления соуса. Мы с Джуманой по очереди непрерывно помешивали жидкий джамид, пока хаджа Умм Мухаммад медленно добавляла туда кусочки готового мяса. Она взяла щепотку куркумы и посыпала ею белый соус.
– Нужно добавить еще немного соли, – сказала она, попробовав свое творение. – Миндаль поджарен? – спросила она.
– Да. Петрушка тоже порезана, – ответила я.
– Вы двое такие хорошие девушки. Бог дал мне дочерей, хоть своих у меня никогда и не было. Хвала Ему. Хвала Его мудрости и милосердию. – Она посмотрела на настенные часы. – О Господь, в своей бесконечной милости верни моего сына домой как можно скорее. О мой Бог и мой Учитель, пожалуйста, очисти его путь от зла и жестокости этих людей.
Мы с Джуманой переглянулись. Биляль уже должен был быть дома. Мы продолжали помогать с приготовлением пищи и уборкой. Несколько человек пришли, чтобы отдать дань уважения и пожелать нам счастья. Большинство осталось, а когда стало казаться, что Биляль, возможно, не вернется, к ним присоединилось еще больше гостей, в том числе сестры и друзья хаджи Умм Мухаммад, чтобы помочь ей пережить разочарование.
– Он приедет сегодня. По воле Всевышнего он вернется домой, – настаивала хаджа Умм Мухаммад, отказываясь соглашаться на меньшее. Она попросила нас принести ее кресло-каталку. Когда мы это сделали, то услышали рев толпы, а затем увидели группу из тридцати или сорока мужчин, спешащих по тропинке с Билялем на плечах. Он улыбался, но я знала, что ему неловко быть объектом всеобщего обожания, и за его улыбкой я разглядела усталость. Сначала он подошел к матери и, опустившись на колени, поцеловал ее ноги, а она изо всех сил пыталась притянуть его к себе. Он поцеловал ее руки, потом лоб, потом щеки. Он заключил в объятия своих тетушек и остальных собравшихся. Затем Джуману и меня. Не имело значения, что мы не были родственницами; люди воспринимали физическую близость так, будто мы были его сестрами. Прежде всего мы были самыми близкими друзьями, и его возвращение домой наполнило меня счастьем, похожим на тот день, когда Джехад вернулся к нам из кувейтской тюрьмы.
Я услышала, как он прошептал Джумане: «Гассан просил передать, что любит тебя».
Хаджа Умм Мухаммад погнала всех женщин на кухню разогревать еду и выкладывать на блюда. На четырех больших подносах небольшими горками лежал рис с шафраном. Хаджа Умм Мухаммад выбрала кусочки баранины и разложила их сверху на каждой рисовой горке. Когда она посыпала блюдо петрушкой и жареным миндалем, в дом вошла мать Гассана, и хаджа Умм Мухаммад поспешила, насколько позволяло ее больное артритом тело, обнять свою подругу. Обе хаджи долго и трогательно обнимались. Когда они разомкнули объятия, Биляль поцеловал руку матери Гассана.
– Позволь мне поцеловать тебя, сынок. Ты мне так же дорог, как Гассан и Джандаль, упокой, Господи, его душу. Слава Богу, что ты благополучно вернулся, сынок. Слава Богу, – сказала она.
– Гассан бодр духом, тетя. На прошлой неделе нас перевели в один и тот же центр заключения, и я часто виделся с ним. Он передает привет, – сказал ей Биляль. Его слова немного утешили ее, и она все чаще и чаще молилась за обоих мужчин и за всех палестинских заключенных.
– Пойдем, пойдем, сестра. – Хаджа Умм Мухаммад потянула подругу к столу. – Давай поедим. По воле Аллаха скоро мы вместе устроим ужин в честь возвращения Гассана. – Она начала поливать рис соусом и велела нам принести остальные блюда и расставить вокруг центральных подносов. Мы выставили на стол дымящиеся подносы с мансафом: нежнейшей бараниной в пикантном белом йогуртовом соусе на подушке из шафранового риса, украшенной поджаренным миндалем, петрушкой и кедровыми орешками.
Людей было куда больше, чем могло вместить помещение. Часть гостей вынесла один из подносов на террасу и ела, наслаждаясь свежим октябрьским палестинским ветерком.
В дни моей юности мансаф всегда был блюдом для многолюдных застолий и праздников. Если есть его руками, то он становится еще вкуснее. Преемственность этих традиций помогла проложить мостик над пропастью между ощущением потерянности и домом, который я обрела на своей исторической родине, но я знала, что уже никогда не буду чувствовать себя цельной, оставаясь на одном месте. В этом и заключалась суть изгнания и отчуждения – балансировать между закрытыми границами, навсегда утратив цельность. Выбрав для жизни один берег, ты неминуемо отрываешь от сердца другой. Я скучала по матери. По брату и бабушке. Я сжала в руке горсть мансафа и оглядела комнату. Биляля, Джуману, Самера, Вади и Фейсала, остальных друзей, хаджу Умм Мухаммад и ее сестер, соседей и бо́льшую часть их родных. В этом месте частичка моего сердца обрела покой и тепло, но другие его осколки были разбросаны по другим местам.
Сбор урожая
Чтобы больше не давать поводов для пересудов, учитывая уязвимое состояние хаджи Умм Мухаммад, после возвращения Биляля я переехала к Джумане. Но каждый день заходила помочь хадже по хозяйству, хотя помощников у нее было предостаточно.
– Пусть Бог украсит твои дни и очистит твой путь от порока, дочка. Я так рада, что ты всегда присматриваешь за мной. Пусть и ангелы Божьи всегда присматривают за тобой. Аминь, – говорила хаджа Умм Мухаммад.
Спустя пару дней после освобождения Биляля хаджа Умм Мухаммад упала в обморок на кухне. Врач сказал, что это из-за переутомления, вероятно вызванного волнением по поводу возвращения Биляля и приготовлениями к близящемуся сбору урожая. Годы лишили ее былой силы и ловкости, и на сборе урожая она уже не трудилась так, как бывало раньше. Однако пропустить его – особенно теперь, когда Биляль был дома, – она не могла ни за что, несмотря на предписания врача отдыхать.
Вечером, накануне долгожданного начала жатвы, мы с Джуманой приготовили салаты и мезе, чтобы взять их с собой в рощи. Хаджа Умм Мухаммад и ее подруги замесили тесто для свежего хлеба, также известного как хубз, который они собирались выпекать на открытом воздухе в раскаленной глиняной печи табун. На следующий день мы поднялись затемно, собрали все необходимые припасы и тронулись в путь к оливковым рощам еще до того,
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава бесплатно.
Похожие на Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава книги
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза