Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Петарды стихли. Костер на склоне холма погас. И я зашагала к дому. Мне с трудом удавалось хоть что-нибудь разглядеть, но я была уверена, что покрыта грязью, по́том и, возможно, жуками. Если Биляля арестуют, мне придется пройти остаток пути одной, что было самой рискованной частью его плана. Сердце забилось чаще и громче, чем я считала возможным.
Не успела я далеко отойти, как Биляль поравнялся со мной на дороге.
– Залезай, – крикнул он.
– Там порядок, – сказала я, и на его лице появилась не виденная до этого ухмылка. Он обхватил мое лицо и поцеловал прямо в губы, чуть не съехав с дороги, но быстро вывернул обратно, заливаясь смехом.
Мы думали, что израильские военные приедут той ночью, но они этого не сделали. Они не пришли ни на следующий день, ни днем позднее, ни на следующий день после этого. Они не пришли и за Гассаном из-за петард, которые запрещено пускать палестинцам, и вот тогда мы по-настоящему занервничали, понимая, что они задумали что-то серьезное.
– А может, они просто не знают, кто это сделал, – предположил Гассан.
– Что сделал? – спросила я.
Гассан одобрительно рассмеялся.
Мы с Билялем вернулись в рощу и под видом обрезки и прополки сорняков соединили проложенные мной шланги с тем, что он уже успел провести под землей. Он посмотрел в сторону водопровода. Две траншеи, которые я вырыла и засыпала, все еще были видны, но только если знаешь, куда смотреть.
– Ты отлично справилась, – сказал он.
Здесь уже давно работала система орошения – вода подавалась из бочки на вершине холма, прямо позади палатки. В засуху Билялю приходилось тратиться на дорогостоящую водовозку, чтобы наполнить ее. Но сейчас, когда мы сидели с подносом закусок, потягивая горячий чай, маленький насос перекачивал воду из закопанной трубы в бочку, из которой она затем стекала к деревьям.
– Грабь награбленное, – сказала я.
– Просто возвращаю себе толику того, что наше по праву, – ответил он. С юмором у Биляля было не очень.
Он показал мне, как подключить насос.
– Бери его с собой, когда будешь приезжать, – сказал он.
– Думаешь, они просто не знают, что это был ты? – спросила я. – Или, может быть, они не считают, что петарды – это что-то особенное.
– Поверь мне, они знают, и они придут.
– Почему тогда ты просто не спрячешься?
– Если я так сделаю, будет только хуже. Они уничтожат дом или сделают еще что-то, чтобы причинить боль тем, кого я люблю.
Жужжание насоса подкинуло мне идею.
– Когда бочка наполнится, мы должны включить насос в обратном направлении и пустить нашу канализацию по их водопроводу, – сказала я.
Солдаты пришли в половине пятого утра в среду. Биляль спал, а хаджа Умм Мухаммад совершала омовение вуду́, готовясь к молитве фаджр. Я проснулась от взрыва, который выбил ворота внутреннего двора, и поспешила натянуть свитер поверх пижамы. К тому времени, как я добежала до двери, солдаты уже ворвались внутрь и вытащили Биляля наружу, без рубашки, со связанными за спиной руками. Хаджа Умм Мухаммад начала кричать, и солдат повалил ее на землю. Когда я подбежала, чтобы помочь ей подняться, один из них отдернул меня и тоже связал мне руки, пластиковые стяжки врезались в кожу. Хаджа Умм Мухаммад швыряла в солдат все, что попадалось под руку: пепельницу, резную деревянную фигурку, туфлю, аргиле. Когда она поднялась на ноги, один из них угрожающе поднял на нее руку, и она плюнула в него, не переставая сыпать проклятиями. Другой солдат оттащил его в сторону и, возможно, чтобы сохранить лицо, переключился на меня – схватил за волосы и выволок наружу вместе с Билялем.
Раннее утро было еще темным и прохладным. Я порадовалась, что на мне был свитер. Биляль стоял на другом конце двора, и его, как и меня, сторожили двое солдат. От света луны и фонаря на крыльце его тело будто окутывала туманная дымка. Я никогда не видела его без рубашки, хотя и рисовала это в своем воображении. Он был худощавым, с мускулистой грудью, черный треугольник волос которой сужался в линию, пересекающую все его тело по центру и переходящую в брюки. Живот его при этом был мягким. Я часто ощущала это, когда мы обнимались. Он не отрывал от меня взгляда – тоска, желание, страх и ярость парализовали нас обоих. Мы так и смотрели глаза в глаза, пока до нас доносились звуки бьющихся в доме вещей. В соседних домах зажегся свет. Скоро должны были собраться люди. Некоторые уже шли к нам через оливковые рощи, избегая встречи с солдатами на дороге. Их вела сюда солидарность, любопытство, желание воочию увидеть происходящее и надежда на то, что в свой час сами они не останутся в одиночестве.
Когда свет нового дня поглотил луну и звезды, на дороге появились новые солдаты.
Биляль презрительно усмехнулся.
– Так-так! Посмотрите, кто здесь! Чем мы обязаны такой чести, командир? – Он издевательски посмотрел на приближающегося израильтянина в форме. Двое мужчин стояли лицом к лицу. Я услышала, как Биляль успел прошептать: «Привет, Тама…», – прежде чем упал без сознания от удара прикладом винтовки. Я поняла. Наконец. Вот и та самая Тамара.
Четверо солдат подняли Биляля с земли и потащили его по тропинке к дороге; каждый держал его за одну из конечностей, безвольная голова покачивалась в такт их шагам.
Командир повернулся ко мне, вглядываясь в мое лицо. Затем он отвел взгляд и приказал им отпустить меня. К этому времени собралась толпа. Солдаты оттесняли их, стреляя в воздух и бросая баллончики со слезоточивым газом в сторону жителей деревни, приближавшихся к холму. Я услышала Джуману прежде, чем увидела ее. Проходивший мимо солдат толкнул ее на землю.
– Шармут! Ибн Шармута! – закричала она. Шлюхан! Сын шлюхи!
Солнце уже взошло, когда израильтяне уехали, забрав с собой Биляля. Хотя это должно было случиться, я мучилась из-за его ареста, а позже из-за его отсутствия, проводя бессонные ночи, гадая, что с ним делают следователи.
Мы с Джуманой принесли хадже Умм Мухаммад таблетки от сердца и давления и приготовили ей небольшой завтрак, который она отказалась есть. Все шкафы в доме были открыты, некоторые разломаны, их
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза