Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Он начал пасти овец в горах. Странный. Очень тихий человек, – сказала мама, радуясь возможности перейти к сплетням как раз в тот момент, когда в коридоре раздался ритмичный стук трости ситти Васфии в такт ее неуверенным шагам.
– От бойца с автоматом Калашникова до пастуха с посохом, – печально сказала ситти Васфия. – Они ломают сильнейших из нас. Если и нужны доказательства того, что эти сионистские псы, сыновья шестидесяти сук, с нами делают… – Ситти Васфия покачала головой, и ее слова повисли над нами.
– Ситти, как ты поняла, о чем мы тут говорим? – спросила я.
– Я подслушивала за дверью! – сказала она как ни в чем не бывало. – Хотела узнать, не обо мне ли вы говорите.
Джехад встал, чтобы помочь ей опуститься на пол.
– Да благословит тебя Бог, сынок, – поблагодарила она его и потянулась за миской с вишнями и гранатом, которые были нашим перекусом.
– Не думаю, что дела обстоят именно так, ситти. – Джехад вернулся к разговору о Биляле. – Он порядочный и умный. Совсем не такой, как его брат. К тому же он не отказался от сопротивления.
А вот тут мне стало интересно, и дело было не в Биляле или сопротивлении: я зацепилась за то, как Джехад об этом рассказывал. Я знала брата достаточно хорошо, чтобы понимать, в какие моменты за словами скрывается нечто большее, но расспрашивать его в присутствии мамы и ситти Васфии было бесполезно.
– Твоя бабушка права, Джехад. Способный химик и великий боец, за которым Израиль охотился все эти годы, оказался совсем не таким, как я себе представляла. Биляль был невзрачным и робким. Почти ничего не говорил. Словом, не произвел на меня никакого впечатления. – Мама втянула воздух сквозь зубы.
Джехад перекатил в ладони гранатовые зерна, а затем посмотрел на маму.
– Невзрачный, робкий и тихий – такое описание отлично подходит и мне, – сказал он. Мама начала оправдываться, но он остановил ее. – И каким бы невыразительным я ни казался вам, превратившись из студента-медика в простого садовника, уверяю вас, вы понятия не имеете, что скрывается под этой оболочкой.
Джехад встал и вышел из квартиры, не обращая внимания на мольбы мамы, и я поняла: та буря в его душе была связана с Палестиной. Я подозревала, что он знал о Биляле и деятельности сопротивления гораздо больше, чем рассказывал нам.
– Пусть идет, – сказала маме ситти Васфия, а затем пролепетала молитву за его безопасность, душевный покой и счастливое будущее с женой и собственной семьей. Аминь.
– Мама, ты должна от него отступиться. Он не хочет возвращаться к учебе. Он доволен своей работой и прилично зарабатывает. Перестань доставать его расспросами об учебе, о работе, браке, детях и обо всем в таком роде. Все, что он слышит, – это разочарование в твоем голосе, – сказала я.
– Откуда ты знаешь, что он слышит? Он говорил с тобой?
– Нет, мама. Он не говорил со мной. Я знаю, потому что слышу то же самое, когда ты каждый день придираешься ко мне по поводу моей жизни и того, какой неудачницей ты меня считаешь.
– Я не говорила ничего подобного! – запротестовала она, а затем заплакала, когда я молча пошла на кухню. Она последовала за мной. – Почему все уходят от меня, когда я с ними разговариваю? Что с этой семьей не так? Что такого в том, что от своих детей я хочу большего?
Мама взяла меня за руку.
– Ладно, давай перестанем обсуждать твоего брата. Мне нужно кое-что у тебя спросить. – Она сделала паузу. – Люди кое-что слышали о тебе.
Я лишь подняла одну бровь.
– Они не называли Умм Бурак по имени, но сказали, что ходит слух, будто ты проводишь много времени с пожилой женщиной с плохой репутацией, – сказала она.
– Кто это сказал?
– Твои тетки, – сказала она.
– Ну конечно, в этом замешаны эти сучки, – сказала я. – Когда вас не было, Латифа спешила выпроводить меня из дома до возвращения мужа, будто боялась, что мы пересечемся.
Мамино выражение лица сообщало, что на языке у нее вертится какая-то мысль.
– Ну что? – потребовала я.
– В общем-то я всегда считала эту дружбу странной, – сказала она.
– Умм Бурак была добра ко всем нам! – Я изобразила возмущение. – Тебе ли не знать, как люди отзываются о любой женщине, которая в конечном итоге осталась без мужа.
Мама отшатнулась, вероятно вспомнив те унизительные дни, когда баба умер на руках у другой женщины.
– Мама, Умм Бурак – хороший человек. Она не заслуживает всех этих грязных сплетен. И она была мне верным другом.
– Знаю, хабибти. Прости меня, – сказала она.
Не посоветовавшись со мной, Джехад договорился о моем разводе, пока был в Палестине.
– Я поговорил об этом с Билялем. Его брат согласился выдать ему доверенность на оформление развода от его имени, – сказал мне Джехад. – Ты должна это сделать, Нахр. Мама права насчет этого. Ты не можешь оставаться привязанной к этому мужчине.
Джехад даже избегал называть его имя. Дело было не только в том, что он бросил меня и исчез, не сказав ни слова, но и в том, что ходили слухи о том, что Мухаммад стал (а возможно, и всегда был) израильским информантом. Мало кто в это верил – и из-за его прошлого и, конечно, из-за уважения, которым пользовался его брат Биляль. Но его достаточно часто видели в Тель-Авиве, чтобы опровергнуть версию о том, что он живет в изгнании где-то на Западе.
– Правда? Откуда ты узнал? Ты что-то от меня скрываешь. Я это чувствую, – сказала я.
– Нану, я ничего не скрываю. Это все, что мне известно, – сказал он.
– Вы с Билялем работаете вместе? – сказала я, подойдя к брату почти вплотную и всмотревшись в его лицо в поисках хоть какой-то подсказки.
Он посмотрел на меня с теплом.
– Нану, я же только встретил этого парня. Я всего лишь хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ты должна разорвать эту последнюю нить с Мухаммадом, иначе никогда не будешь свободна.
Свободна. Будто хоть кто-то из нас когда-либо был свободен.
– Ладно. Я поеду. Получу этот чертов развод. Но для начала нужно скопить денег, – сказала я.
Перед моим отъездом в Палестину Джехад пригласил нас всех в свой новый дом на гада. Вскоре после возвращения из Палестины он переехал в квартиру без платы за аренду в обмен на содержание имущества хозяина. Когда мы приехали, он все еще готовил, но не позволил нам помочь.
– Я не хочу
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза