ЛибКинг » Проза » Историческая проза » Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава
Читем онлайн Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 40 41 42 43 44 45 46 47 48 ... 99
на нее, – сказал он.

Я неловко оперлась о дерево, опустилась на землю, скинула каблуки и вздохнула с облегчением.

Биляль улыбнулся, но ничего не сказал. Он зажег баббур, налил воды в чайник и приготовил сладкий горячий чай с едва уловимыми нотками шалфея.

Вдали вовсю шла застройка новой еврейской колонии, которая, как объяснил Биляль, появилась здесь год назад, когда поселенцы приехали на трейлерах и разбили временный лагерь на земле семьи Биляля, да так и не уехали. Однако грузовики стояли чуть в отдалении.

– Они прокладывают водопроводные трубы, – сказал Биляль.

– Почему трубы находятся над землей?

– Так дешевле. Они вкладывают ровно столько, сколько нужно, чтобы удержать этих поселенцев здесь и привлечь новых, готовых мириться с некоторыми бытовыми неудобствами – до тех пор, пока их не станет достаточно для того, чтобы оправдать более серьезные расходы на инфраструктуру. Другая цель – имитировать временный характер всего этого, чтобы усыпить бдительность международных и правозащитных организаций.

Мы сидели и ели бизир, ловко разламывая скорлупу жаренных с солью арбузных семечек, чтобы добраться до ее содержимого. Мне нравилось начистить кучку семечек, а затем съесть всё сразу, а не по одной. Взглянув на горсть очищенных семечек у меня на коленях, Биляль сказал:

– Выглядит заманчиво!

– Даже не думай! В детстве я надавала соседу за то, что он украл горсть очищенного бизира, над которой я пыхтела целый час.

Он засмеялся.

– Спасибо за то, что обозначила границы. Я никогда не перейду эту черту. Рядом со мной твой бизир в безопасности.

Биляль рассказывал о зонах А, В и С, когда солнце начало клониться к морю, окрашивая небо, землю и все живое в свои прощальные цвета. Я знала, что это обозначения, установленные соглашениями в Осло, но не могла вспомнить, какие между ними различия. Он объяснил, что мы находились в зоне С, которая подвергалась интенсивной колонизации Израилем, и что дом моих родственников был главной мишенью. Это был единственный уцелевший дом в данной части деревни. Биляль сказал, что ближайшие дома уже снесены.

– У Израиля всегда есть оправдания своих действий. Нехватка разрешений, незаконные колодцы, родственники боевиков – да все, что им заблагорассудится.

– Как вам удалось сохранить свой дом? – спросила я, оглядывая лесистую местность, простиравшуюся перед нами до самой долины.

Он повернулся ко мне, его нежные карие глаза изучали мое лицо. Затем он снова посмотрел на пейзаж, затянулся сигаретой, выдохнул дым и воскресил в памяти имя, которое я не слышала много лет.

– Тамара, – сказал он.

* * *

Я обещала маме навестить наших многочисленных родственников, как только приеду в Палестину, но поймала себя на мысли, что постоянно откладываю поездку и вместо этого провожу время с Билялем и хаджей Умм Мухаммад и размышляю о противоречиях этого места, принадлежащего мне по праву рождения. Пейзаж, который жил в сердцах мамы, баба и ситти Васфии, не был мне родным, но тем не менее пленил меня. Здесь не было торговых центров и многокилометровых пляжей, к которым я привыкла в Кувейте (по крайней мере, здесь к ним у палестинцев не было доступа). Не было салонов красоты на каждом углу, где можно было бы выщипать брови и надгубный пушок, сделать восковую эпиляцию всего тела или попариться в турецкой бане. Даже в депрессивном Аммане я могла сбежать от реальности в магазин с красивым нижним бельем или обувью. Я спотыкалась на каждом шагу в этом новом и чуждом мире Палестины, но Биляль неизменно был рядом, чтобы подхватить меня, иногда в буквальном смысле этого слова.

Биляля освободили в соответствии с соглашениями в Осло, но при условии что он больше никогда не будет работать по профессии – химиком, – ему нельзя было даже преподавать. Ему было запрещено выезжать за пределы установленного сектора без разрешения местных военных властей; он не мог писать или публиковать политические материалы; ни при каких обстоятельствах не мог въезжать в Иерусалим и в случае выезда из страны лишался права на возвращение.

Судя по всему, Биляль подчинился. Часть животных ему досталась по наследству, других он докупил уже после того, как вышел на свободу. Хотя он помогал ухаживать за ними, полноценным пастухом, который находился с ними постоянно, был Джандаль. Биляль и Джандаль вместе раз в год стригли ягнят для продажи шерсти местным швейным фабрикам. Во время праздника Ид аль-Адха и по особым случаям люди покупали ягнят для жертвоприношения. Однако Биляль всегда приглашал своего мясника для халяльного закалывания овец.

– Потому что животные умирают в муках и страхе. Редкий мясник сейчас следует всем стандартам халяль, – сказал он. – По правде говоря, мне невыносимо даже то, как много мяса мы едим. Овцы, коровы, рыба, киты, козы, каждый вид – целая нация. Они тоже заслуживают свободы. – Главенство людей было одной из целого ряда максим, которые до встречи с ним я не подвергала сомнению.

Бо́льшую часть времени Биляль проводил в кафе-пекарне. Это небольшое дело он когда-то начал вместе с Гассаном – старшим братом Джандаля и близким другом, с которым он когда-то сидел в одной камере. Иронично, что Гассан, будучи диабетиком, все свое время посвящал приготовлению сладостей. По утрам люди выстраивались в очередь за свежим хлебом, а по вечерам приходили за кнафе и сладким мятным чаем или арабским кофе. Биляль и Гассан, казалось, знали всех, и люди относились к ним с почтением и особой симпатией, которую испытывают к прошедшим через политические тюрьмы.

Меня поразило, как много нужно было преодолеть контрольно-пропускных пунктов, чтобы просто добраться из одной деревни в другую. Казалось, палестинцы не могли проехать и пяти минут, не наткнувшись на очередной блокпост. По дороге в магазин нам пришлось проехать два контрольно-пропускных пункта. Первый мы проехали на машине. Стандартное время ожидания составляло минут тридцать, однако оно легко могло сократиться до десяти минут или, наоборот, растянуться на два часа – все зависело от настроения солдат, которые несли там службу. Второй КПП можно было пройти только пешком, и мы оставили машину перед ним. Иногда случалось, что нам разрешали проехать через второй контрольно-пропускной пункт на машине, но обычно приходилось забирать сумки и остаток пути – около полумили – идти пешком, независимо от погоды. Биляль хотел, чтобы солдаты не догадались, что мы знакомы, так что я должна была стоять в общей очереди и проходить контроль намного раньше него. «Обрати внимание: только пожилые пары проходят через КПП вместе», – сказал Биляль. Причина открылась мне довольно скоро. Один из солдат начал лапать девочку-подростка, которая была с отцом. Когда

1 ... 40 41 42 43 44 45 46 47 48 ... 99
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава бесплатно.
Похожие на Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава книги

Оставить комментарий

Copyright LibKing.com © 2024 | Все права защищены.

pbn.book@gmail.com