Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Воздух Персидского залива, наполнявший и покидавший мои легкие, был соленым, сухим и холодным. Этот же воздух входил в его легкие и выходил наружу, когда он входил в меня и выходил. Что-то острое, возможно камень или ракушка под пледом, с каждым толчком все сильнее впивалось мне в спину. Мне снова захотелось писать. Звезды смотрели на меня, подбивая сбежать. Но я этого не сделала. Я продолжила терпеть и ждать, потому что именно так поступают все девушки. Даже такие дрянные, как я. Мы терпим, ждем и удовлетворяем мужские прихоти, потому что на кону наши жизни… а затем мы мстим.
Я помочилась там же, где и лежала, – на пледе – и почувствовала, как сырость и тепло растеклись между бедрами.
– Ты стоишь каждого потраченного пенса, – сказал он. – Принести тебе что-нибудь?
Он подтолкнул меня локтем.
– Ты в порядке? – На грудь навалилась усталость и припечатала меня к земле. Он снова подтолкнул меня, и я закрыла обращенные к небу глаза.
А когда открыла, то лежала на животе, на чем-то твердом, а кругом раздавались голоса мужчин и женщин. Я увидела голые женские ноги с синим лаком на ногтях и поняла, что это Фифи. В комнате горел яркий свет, и я попыталась перевернуться, но кто-то удержал меня. Фифи присела на корточки и заглянула мне в глаза.
– Все в порядке, у тебя в спине застрял большой осколок стекла с пляжа. Здесь доктор, он тебе поможет, – сказала она. Затем она прошептала: – Ты ничего не почувствовала? В любом случае мы не могли отвезти тебя в больницу, потому что… ну, ты понимаешь.
Я ночевала в доме Умм Бурак. Когда я пыталась пошевелить рукой, острая боль пронзала меня в том месте, где были порезы от стекла. Утром я привела себя в порядок в ванной, насколько это было возможно одной рукой. Дипа помогла мне вымыть голову, не намочив повязку. Другие девушки ушли, и остались только мы с Умм Бурак.
– Вчера ты устроила настоящий переполох. В следующий раз тебе следует быть осторожнее, – сказала она, подтолкнув ко мне поднос с яичницей-глазуньей и лябне, другой рукой отправляя в рот остатки мачбуса. Это традиционное кувейтское блюдо из риса с шафраном, приготовленное с изюмом и орехами, с золотистой курицей и острым томатным соусом, обычно подается на полдник или ужин, но она могла есть его в любое время дня и ночи.
– Спасибо, я не голодная.
– Вот, Дипа специально для тебя сделала свежевыжатый сок из апельсина и имбиря. Выпей. И прими две таблетки панадола, поможет от головной боли.
Я выпила немного сока. Волосы всё еще были влажными.
– Все получилось лучше, чем я ожидала, – сказала Умм Бурак, зачерпывая горсть золотистого риса. – Подай-ка мне это. – Она указала на толстый синий конверт, перевязанный резинкой.
– Я на вас не работаю. Возьмите свой конверт сами, – сказала я.
– Что ж, это для тебя. Но я с радостью оставлю его себе, если хочешь, – сказала она, не отрываясь от своей тарелки.
Я слегка потянулась к нему здоровой рукой, но даже это причинило боль.
– Открой его, – сказала она.
Я вздрогнула от боли, едва в силах пошевелиться.
– Я сама. – Она взяла конверт, слизнула рис с руки, вытащила пачку банкнот и жирными пальцами насчитала две тысячи динаров, затем положила все это обратно и отдала мне.
– Они почувствовали себя виноватыми и выплатили надбавку за беспокойство, причиненное этим мальчиком, – сказала она. Эти люди заплатили ей пятьсот динаров за меня, а затем дали ей пять тысяч за ущерб, причиненный племянником. Мне хотелось вернуть деньги и никогда больше не видеть эту женщину. Но я зарабатывала триста динаров в месяц, работая полный рабочий день, а она предлагала мне две тысячи.
– А где остальное? – спросила я.
Она чуть не подавилась завтраком.
– Почему ты оставляешь себе три тысячи пятьсот динаров? – продолжала я с напускной храбростью.
– Таковы условия сделки, – сказала она, откусывая еще кусочек, не глядя на меня.
– Не было никакой сделки, – сказала я, стараясь придать своему голосу твердость и заглушить боль.
Она улыбнулась, ее большие губы растянулись почти до краев, к зубам прилипла веточка петрушки, а грубая щель между ними словно издевалась надо мной.
– Ты мне нравишься, – сказала она и, сунув масляные руки за пазуху, вытащила матерчатый кошелек, набитый крупными банкнотами. Она отсчитала тысячу динаров и протянула их мне. Я не взяла их, продолжая смотреть на нее, на эту щель. Улыбка исчезла с ее лица. Она отсчитала еще пятьсот, ее финальная сумма.
– Все по-честному. Мне ведь тоже нужно есть. А теперь иди одевайся. Аджай отвезет тебя домой.
Я взяла деньги и ушла, надеясь никогда больше с ней не встречаться.
Для мамы я сочинила сказку о том, что просто вывихнула руку, но однажды утром она все же увидела повязку, помогая мне одеться на работу. Она настояла, чтобы я показала рану и рассказала ей, что произошло на самом деле.
– Мама. Ничего страшного не случилось, – я попыталась свернуть тему. Но она не сдавалась. – Я упала с лестницы в доме Умм Бурак и напоролась на осколок стекла, который держала в руке. Я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты волновалась.
– Нужно быть осторожнее. Хорошо еще, что ты шею не сломала, – вздохнула она.
Ситти Васфия добавила:
– Вот что происходит, когда не смотришь, куда идешь. Я постоянно тебе твержу, что нужно смотреть, куда идешь. Но меня никто не слушает. Недотепа ты и неслух.
Постепенно моя рука восстановилась, а рана на спине зажила. Я не знала, что делать с тремя с половиной тысячами динаров, которые теперь хранились в сейфе вместе с золотой шабкой со свадьбы, десятью золотыми слитками, оставшимися от двадцати, которые мама тайно купила еще при жизни баба, и тысячей динаров, отложенной на колледж Джехада из тех денег, которые семья Мухаммада выплатила мне после его ухода, от которой мы постоянно отщипывали немного для оплаты счетов. Этого было недостаточно, чтобы открыть перед Джехадом двери большинства университетов, но с этой новой пачкой
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза