ЛибКинг » Проза » Историческая проза » Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава
Читем онлайн Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 29 30 31 32 33 34 35 36 37 ... 99
мы сидим молча, глядя друг на друга. Мы переворачиваем чашки и вглядываемся в узоры судьбы, что кофейная гуща выводит на дне. Приходит Умм Бурак, чтобы предсказать грядущее, но я настаиваю, чтобы мы дождались Джехада. Затем Саддам и Умм Бурак указывают на оливковое дерево рядом, и я радуюсь, что Джехад с нами. Но дерево это в то же время является и Билялем. Умм Бурак рассматривает чашку Саддама и через мгновение причитает, что Джехаду следовало покинуть Кувейт до прихода американцев. Саддам пожимает плечами и указывает на мою чашку. Я поднимаю ее и, к своему ужасу, вижу, как люди без лиц избивают моего брата. Я прошу Биляля о помощи, но оливковое дерево исчезло. Я просыпаюсь в поту с бешено колотящимся сердцем, отравленная горечью сожалений. А потом изо всех сил стараюсь вернуться в сон, чтобы спасти брата и покинуть Кувейт до прихода американцев.

Зыбкая реальность

У одной из уехавших с нами семей был дом в Аммане; там мы и пробыли несколько недель, пока не нашли свое жилье. Мы сняли меблированную квартиру с одной спальней. Это был лучший вариант из тех, что мы могли себе позволить. Спальню заняла ситти Васфия. Остальные устроили себе постель в гостиной. Справедливости ради, ситти Васфия уговаривала маму или Джехада занять спальню, но мы настояли, чтобы ее заняла именно ситти. В конце концов, она была старше.

– Да благословит вас Бог, дети мои. Умм Джехад, ты моя единственная настоящая дочь, – сказала она, направляясь в спальню в ту первую ночь, оставив нас удивляться ее искренней благодарности. Думаю, что отсутствие настойчивых уговоров от дочерей переехать к ним в Иорданию разбило ей сердце. Мы втроем смотрели, как маленькое сгорбленное тело ситти Васфии шаркает к своей новой комнате. Джехад вскочил, чтобы помочь ей дойти, и остаток ночи, даже во сне, я думала о своей бабушке, о ее мучительной жизни в мире, где для нее не было места.

Амман был худшим местом на земле, притом что я редко выезжала за пределы Кувейта и никогда – за пределы арабских стран. Приземистые строения с магазинчиками, выдаваемые за торговые центры, вдохновения не вызывали, да и цены там были завышены. Качество товаров и услуг – от еды до одежды и парикмахерских – было ниже кувейтского, а стоило все почти вдвое дороже. Я пыталась куда-то устроиться, но безработица в Иордании зашкаливала еще до того, как страну наводнило полмиллиона палестинцев, бежавших из Кувейта.

В Аммане, куда ни посмотри, все напоминало о том, что мы потеряли. Мои любимые кувейтские телесериалы – об Умм Алявий и о Бу Алявий, Суаде Абдулла, Хайят Эльфахд и Марьям Салех – теперь было больно смотреть. Я скучала по морю в Кувейте, по теплой голубой бескрайности, которая сопровождала нас везде, где бы мы ни были, даже когда зимой мы разбивали лагерь в пустыне. Персидский залив омывал все мои воспоминания: его соленый воздух касался нашей кожи, вплетался в волосы и наполнял наши легкие, когда мы сидели в прибрежных кафе или на вечерних концертах; прилив открывал и скрывал десятки тысяч снующих крабов; раскаленный песок обжигал наши ступни; мальчики, за которыми мы наблюдали, глядели на нас в ответ с пляжа, где теплая вода смывает любые тревоги; мороженое от Ала ад-Дина из Сальмии, ледяное буза захаб охлаждало нас в жару. Я была так далеко от тех берегов, где хранилось все, что составляло мой мир. Я еще не представляла себе своего будущего, но каким-то образом понимала, что мой поезд уже сошел с рельсов. Наверное, я всегда предполагала, что все мои мечты, к которым мне довелось бы идти, будут реализованы на знакомых просторах Кувейта. Теперь земля ушла у меня из-под ног, и я шаталась в зыбкой реальности беженки, из последних сил продолжая путь.

Однако ни мама, ни даже ситти Васфия, которая поклялась, что никогда больше не оправится от того, что стала беженкой, не чувствовали то же, что и я. Меня поразило, как быстро они освоились в новой квартире и втянулись в привычный ритм, как будто их жизни просто аккуратно выкопали и пересадили в другое место – целыми и невредимыми, лишь слегка присыпав сверху горем, которое они легко стряхнули, вернувшись к повседневным хлопотам. Возможно, их спасал уже накопленный опыт: они слишком хорошо знали, что такое насильственное изгнание. Они понимали, как опасны бездействие и потеря смысла: ум тупеет, глаза слипаются, а дни наполняются чрезмерным сном и тоской. Они не впервые были беженцами, их психика лучше справлялась с этой передающейся по наследству травмой.

Мама быстро договорилась с местным портным и начала брать у него подработку, а наша квартира наполнилась знакомым стуком швейной машинки «Зингер». Она начала с простой подшивки и штопки, затем получила заказ на традиционную вышивку татриз, за которым последовали другие. Мне доводилось видеть, как мама вышивает, но я никогда не уделяла этому должного внимания. В юности платья с традиционной вышивкой казались мне пережитком прошлого и я по глупости считала их менее изысканными, чем современная европейская одежда. Однако в Аммане, в тумане моего изгнания и вынужденного безделья, сквозь пелену потерь, я внезапно разглядела потрясающую сложность татриза, наблюдая за мамиными руками, создававшими эти восхитительные вышивки. В тот момент до меня дошло: ее творения были искусным воплощением наших традиций и ее личного мастерства. Она проводила долгие часы за кропотливой работой, склонившись над тканью с иглой и наперстком, вплетала и вытягивала нити, создавая узоры, которые рассказывали истории нашего народа на языке визуального искусства, изобретенном палестинскими женщинами столетия назад. Мама работала быстро. Она знала, какой узор из какой деревни, что он означает и как меняется его смысл рядом с другими мотивами. В детстве она пыталась передать мне эту мудрость, но мое сердце тогда оставалось глухо.

Сейчас, в Кубе, я вспоминаю тот день, когда она оставила попытки учить меня, сказав:

– Я не виню тебя. Будь у меня в свое время возможность учиться, как у тебя, я поступила бы так же. Ты умная девочка. Когда-нибудь у тебя будет работа в офисе, не то что у меня: я знаю только, как вышивать прошлое, которое уже не вернуть.

Мама была швеей искуснее многих, и вскоре она заняла нишу в Аммане, расшивая свадебные платья – самые деликатные и дорогие изделия с вышивкой татриз. Обычно на создание одного такого платья уходило от шести до девяти месяцев, но наше финансовое положение вынуждало маму работать

1 ... 29 30 31 32 33 34 35 36 37 ... 99
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава бесплатно.
Похожие на Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава книги

Оставить комментарий

Copyright LibKing.com © 2024 | Все права защищены.

pbn.book@gmail.com