Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Повсюду были коробки с землей, – повторил он, уставившись на стакан с чаем. – Там, где я впервые начал раскопки, образовалась яма шириной с мой рост. Это было безумие. Мне даже казалось, что я схожу с ума. Я должен был либо рассказать кому-нибудь, либо засыпать ее.
Но он не прекращал копать, спускаясь в яму по веревке. Она была уже несколько метров глубиной. Как-то ночью он услышал, как срывается грунт. Дно обрушилось, и он полетел вниз.
– Это был настоящий кошмар. Я думал, что дом рушится и мы все будем похоронены заживо, – сказал он, наконец отхлебнув чаю.
– А как же твоя семья? Они не слышали шума? – спросила я.
– Они привыкли, что я что-то строю. Самой большой проблемой была пыль, но я купил очиститель воздуха и включал его постоянно, – сказал Самер. – Я не сомневаюсь, что эта комната ведет в другие помещения под другими домами. Кто знает, насколько огромно это пространство? Его построили наши предки. Я верю, что они сейчас здесь, чтобы помочь нам.
Оставался еще вопрос о вырытой земле в коробках. Самер мог не встречаться с семьей благодаря отдельному входу в подвал, но с прохожими было сложнее. Если бы он взял с собой только одну коробку, это могло привлечь любопытных, которые бы предложили помочь; наличие нескольких коробок привлекло бы внимание израильских солдат.
В течение следующего месяца Самер исследовал небольшую пещеру. Это была чистая удача, что он копал как раз над пустым пространством, в котором находилась цистерна. Он был уверен, что есть смежные комнаты и самым простым способом копать было расчищать рыхлую землю в сторону салона Джуманы. Несколько месяцев он работал в этой пещере, и его догадка подтвердилась: узкий проход вел в еще одно пространство прямо под салоном.
Самер знал Джуману еще с детства, потому что часто играл с ее братьями, Вади и Фейсалом. Хотя мальчики отдалились друг от друга после того, как Самер поступил в университет, они снова сблизились, когда брат Самера принял мученическую смерть и близнецы пришли выразить соболезнования. Отец близнецов также был убит израильскими солдатами, и сами они порознь провели некоторое время в израильских тюрьмах. Их дружба возродилась и пустила корни на почве общей скорби по принявшим мученическую смерть, когда боль утраты смешивается с гордостью, решимостью, жаждой мести и духом товарищества.
Доверие было не единственной причиной, по которой Самер решил рассказать свой секрет Вади и Фейсалу: близнецы работали на стройке, и у них был большой пикап. Их семье принадлежал близлежащий холм, покрытый с одной стороны лесом, а с другой – фермерскими угодьями, а через салон их сестры можно было попасть в секретное подземелье другим путем.
Вади и Фейсал подхватили рассказ:
– Мы испытывали одновременно и восторг, и страх. И сразу подумали: вот Джумана бы точно знала, как поступить, – рассказали братья, с легкостью подхватывая реплики друг друга, точно в словесной эстафете.
– Нам ничего дельного не шло на ум, – сказал Вади.
– И тогда мы решили, что без Джуманы не обойтись, – заключил Фейсал.
Самер не думал ни о чем, кроме самого процесса копания. Вади и Фейсал могли исполнить план, но не придумать его. Это была задача для Джуманы. Она была старшей сестрой, которая о них заботилась, их единственным родителем после смерти отца, а также близкой подругой детства Биляля и Гассана.
– Они сказали, что хотят установить в салоне новую ванную, – вмешалась Джумана, скривив губы в сторону братьев. – Я месяцами умоляла их что-нибудь починить. А тут вдруг они созрели для капитальной переделки. – Теоретически Джумана обращалась ко мне, но она ни разу не посмотрела в мою сторону, переводя взгляд с братьев то на стакан с чаем, то на еду, то на Биляля. – Я догадывалась, что они что-то замышляют, но такого… даже представить не могла. – На этих словах она обвела взглядом стены.
Мое тело дергалось, требовало движения. Подчиненное своей логике – естественным импульсам, – оно предательски выдавало бурлящие внутри эмоции. И решимость, с которой я старалась держать себя в руках, лишь бы не показать смятение, меня изматывала.
– Мы договорились вытащить все из ванной и слегка расширить пространство комнаты, – сказал Вади, описывая, как они вымеряли нужное место для подкопа – угол подземной комнаты прямо над точкой рядом с нынешним туалетом.
Им удалось вывезти грунт в багажнике пикапа за двенадцать рейсов, не вызвав подозрений.
– А как насчет соседей и шпионов? – спросила я.
– Народ интересовался, да. И мы знали, что среди них наверняка есть шпионы и коллаборационисты. Поэтому первым делом мы прорыли проход, а затем скрыли его за стенкой. Потом уже позвали соседей посмотреть, как продвигается ремонт салона, как будто нам нечего было скрывать.
Я повернулась к Джумане, заставляя ее посмотреть на меня.
– Неужели у тебя не возникло и тени подозрений?
– Конечно, подозрения были. В конце концов, я захотела узнать, почему простой косметический ремонт ванной комнаты, о котором я просила, превратился в расширение пространства помещения, установку встроенных шкафов и полок, почему они работали допоздна, почему им помогал Самер, наш сосед, и почему вдруг они взялись переделывать и другие помещения салона, – поделилась она, смеясь.
– Мы попытались продумать, как рассказать ей об этом, но в тот момент даже не знали, с чего начать, – сказал Вади. – Вместо этого решили просто показать ей.
Привлечь Биляля к сотрудничеству предложила уже Джумана. В то время Гассан находился в тюрьме, отбывая административный арест.
– Мы выросли вместе, – сказала Джумана, на этот раз смотря мне в глаза. – Я доверяла ему, и он был единственным знакомым мне человеком, который мог помочь нам разобраться в этом и подсказать, что со всем этим делать.
Несмотря на проделанную работу по раскопкам и рытью потайных ходов, они не слишком задумывались о том, как это можно использовать.
– По крайней мере, здесь можно было бы спрятаться, если кому-то из нас понадобилось бы исчезнуть, – сказала Джумана. – Но Биляль предложил использовать помещение как хранилище оружия. Учитывая постоянные рейды солдат по домам и количество двойных агентов, от израильских военных трудно что-либо скрыть. – Джумана снова посмотрела на Биляля.
Ощущение небезопасности – и, вероятно, ревность – переросло в нетерпение. Каждый взгляд, которым они обменивались, отражал их родственные и дружеские связи, семейные истории, отпечатки общественных и политических событий, общие стремления и секреты. Чем больше они говорили, тем больше я раздражалась и тем
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза