ЛибКинг » Проза » Историческая проза » Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава
Читем онлайн Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 47 48 49 50 51 52 53 54 55 ... 99
чаще в моей голове звучал вопрос: что я здесь делаю?

Они рассказывали истории о людях, у которых нашли хранившееся оружие. Я начала чувствовать себя так, будто у меня клаустрофобия, и мне захотелось уйти. Мои мысли перенеслись в Амман. Мне стало интересно, что делает мама. Как здоровье ситти Васфии? Я не могла понять, почему Джехад не сказал мне, что поддерживал связь с Мухаммадом. Я скучала по брату. Ощущение, что я чужая среди этих людей, вызвало во мне тоску по дому. Почему я все еще здесь, с людьми, которые шпионили за мной, которые вторглись в мою личную жизнь, досконально изучили и проанализировали мои мысли и действия? Биляль больше не казался мне знакомым, и я услышала в голове голос Умм Бурак: «Не доверяй мужчинам».

– …и именно поэтому нам нужна твоя помощь, Нахр, – сказал Биляль.

– Ч-что? – Я вынырнула из своих размышлений.

– Ты единственная, кто может въехать в Иерусалим. Ни у кого из нас нет разрешения на въезд. Кроме того, нельзя, чтобы нас остановили в машине с желтыми номерами, – объяснил Биляль.

Одной из первых вещей, которые я узнала, приехав в Палестину, было цветовое деление номерных знаков. Белые номера выдавали палестинцам, которым было разрешено передвигаться только по нескольким дорогам, в основном грунтовым и не связанным между собой. Желтые номера были для граждан Израиля, некоторых палестинцев с иерусалимскими удостоверениями личности и туристов. С желтыми номерами можно было путешествовать куда угодно, и, поскольку у меня была туристическая виза, мне разрешили въехать в Иерусалим. Биляль подумал, что кто-то допустил техническую ошибку, поставив штамп об общей туристической визе в моем иорданском проездном документе, потому что даже по туристическим визам, выданным специально для Иордании и Египта, въезд в Иерусалим может быть запрещен.

– У меня есть контакт в Израиле. Он русский и будет продавать нам оружие, но не рискнет провозить его через контрольно-пропускные пункты. Мы должны перевозить его сами, – сказал Биляль уже мягче.

– Ты ненормальный. Я не могу быть торговцем оружием! – запротестовала я.

– Пожалуйста, просто выслушай нас, Нахр, – взмолился Самер. – Теперь ты одна из нас и…

– Я не понимаю, что это значит, – сказал я.

– Довольно! – Биляль поднял вверх ладони. – Давайте все сделаем глубокий вдох и перестанем повышать голос.

Самер извинился.

– Я просто пытался сказать, что мы тебя прикроем. Что бы ни случилось, мы не позволим тебе взять вину на себя. Мы поклялись в верности каждому, кого приводим в это пространство, и ожидаем того же. Мы также собрали деньги, чтобы заплатить тебе.

– В этом нет необходимости, потому что я не собираюсь перевозить оружие и попадать в какой-нибудь еврейский ГУЛАГ.

– Прости, Нахр. Мы совершили ошибку. Я помогу тебе подняться по веревке обратно, – сказал Биляль. Меня удивило, насколько больно было слышать, что он совершил ошибку, выбрав меня или доверившись мне. Когда я встала и повернулась, чтобы уйти, шепот Джуманы эхом разнесся по комнате:

– По крайней мере, это приличный способ зарабатывать деньги.

Я не знала, насколько далеко расползлись слухи. Когда я приехала в Палестину, то сказала себе, что не буду об этом думать. Но вот я столкнулась с этим лицом к лицу в этом странном месте, и мне было не все равно. То, что Биляль думал обо мне, имело значение, как бы я ни убеждала себя в обратном.

Биляль повернулся к ней раньше, чем я. Ее братья тоже. На их лицах читались шок и растерянность.

– Что ты сказала? – В тоне Биляля слышалась ярость. Я видела, что его реакция ошеломила ее. Она быстро покачала головой, словно пытаясь стереть из памяти последние несколько секунд.

Они знали.

Я медленно и уверенно прошла мимо Биляля к Джумане, чувствуя, как меня трясет от холодной ярости. Джумана попыталась извиниться, но я приложила палец к губам:

– Ш-ш-ш.

Ощущение неприкаянности, неуверенность и одиночество, которые я испытывала, усилили холод в моем голосе – спокойном, низком и размеренном.

– Мне наплевать, что ты обо мне думаешь или что, как тебе кажется, ты знаешь обо мне или о приличиях, раз уж на то пошло. Ты ведешь себя будто какая-то революционерка только потому, что нашла гребаную дыру в земле. Ты думаешь, что освободишь Палестину, привилегированная дура? Или, может быть, ты просто хочешь произвести впечатление на Биляля. Может быть, ты думаешь, что намного лучше меня. Что у тебя есть право оскорблять женщину, которую ты считаешь недостойной себя.

Ее лицо изменилось. В мягком свете нашего первобытного антуража она выглядела более уязвимой. Но я говорила не только с ней или о ней. Что-то внутри меня раскололось. Мои мысли и раны облеклись в слова.

– По-настоящему революционная идея – это осознать наконец, что твое мнение о том, с кем и почему трахаются другие люди, никому на хрен не нужно. Мы же сейчас именно об этом, не так ли? – Я пришла к этой мысли, когда впервые встретила Мухсина, но не задумывалась по-настоящему, что это значит лично для меня. Сейчас я говорила, а все внутри отравлял стыд, я чувствовала себя ничтожеством и в то же время напускала браваду. Мои истинные чувства прорвались наружу, отчего всего на мгновение лицо исказилось, и я была рада полумраку и теням, которые скрывали предательство моего тела. И все же сильнее всего было ощущение свободы, которое крепло с каждым произнесенным словом, и я не в силах была остановиться.

– Эти несчастные беженки из Ирака и Эфиопии, о которых ты любишь говорить с такой горячностью ярой феминистки, – знаешь, чем они занимаются в Аммане? Они продают своих дочерей и сыновей. Честь – непозволительная роскошь, когда у тебя нет ни средств, ни крова. – Мои ноги задрожали, стоять на месте ровно удавалось с трудом, а голос начал срываться от сдерживаемых слез. – Не всем нам так повезло – получить хорошее образование и унаследовать то, что позволяет жить хоть с какой-то долей достоинства. Существовать на своей земле, в лоне своей семьи и своей истории. Знать, где твое место в этом мире и за что ты сражаешься. Иметь, черт возьми, хоть какую-то ценность. – Я наклонилась к ее лицу почти вплотную. Я хотела, чтобы она почувствовала запах моего дыхания. – У некоторых из нас, мадам Приличие, в конечном счете не остается другого выбора, кроме как трахаться. Ради. Денег. – У меня закружилась голова. Я подумала, что упаду в обморок.

Джумана заплакала, что одновременно удивило меня и вызвало отвращение. Я ожидала, что она начнет защищаться и выпалит: «Шлюха!» Но она испытывала чувство вины и

1 ... 47 48 49 50 51 52 53 54 55 ... 99
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава бесплатно.
Похожие на Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава книги

Оставить комментарий

Copyright LibKing.com © 2024 | Все права защищены.

pbn.book@gmail.com