Форма входа
Читем онлайн Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
здесь, тебя любят и ценят. И так будет всегда. – Этими словами Биляль вернул меня к жизни.
Я все ему рассказала, и он все равно принял меня и, возможно, полюбил. Но то время под землей и правда о Мухаммаде что-то сломали в наших отношениях. Мне пришлось уехать, хотя я знала, что в Аммане у меня нет будущего.
На следующий день я попрощалась с семьей Мухаммада и направилась к пограничному переходу на мосту Алленби, ведущему в Иорданию. За те три часа, что я провела на израильском «выездном допросе», – что я делала в «Израиле»? куда я ездила? с кем я встречалась? как зовут мою мать? моего отца? из какого я клана? где я родилась? что я читаю? какую музыку слушаю? – я не могла думать ни о чем другом, кроме как о Биляле, представляя, как возвращаюсь назад и бегу в его раскрытые объятия.
V. Иордания, снова
Куб, верх и низ
В центре моего неба – черный глаз. Полусфера, темный прыщ на потолке, который видит и записывает все, что я делаю. Часами, днями, годами он наблюдает, как я сплю, принимаю ванну, читаю, мастурбирую, чищу зубы, заплетаю волосы в косу, танцую, разговариваю сама с собой, пою, царапаю стены и кожу ногтями, бьюсь о стену головой, испражняюсь, одеваюсь.
Это все, что есть на моем небе неизменного серого цвета, – лишь купол камеры. Интересно, почему пауки никогда не ползают туда, почему они не плетут вокруг него паутину.
Пол в моей вселенной такой же, как и стены, – серый бетон, только он слегка скошен к Аттару, где под перфорированной крышкой спрятан водосток.
Клара, русская охранница, вернулась после долгого отсутствия. Я скучала по ней. На самом деле мы почти не разговариваем. Время от времени она говорит мне что-то приятное, и я, в надежде завязать разговор, отвечаю ей. Но чаще всего в ответ – лишь молчание или короткое «не могу говорить». Она все еще пытается достать мне несколько книг о коммунизме. Однажды она вошла в мою камеру, когда я не была прикована к стене, что я восприняла как жест солидарности. Если я не застегну на запястьях наручники, когда раздастся сигнал, Куб наполнится пронзительным громким звуком тревоги, который потом еще долгое время звучит у меня в голове. Когда же я в наручниках, то могу контролировать лишь направление своего взгляда.
Наверное, все то же стремление обрести хоть толику контроля над своим маленьким миром заставляло меня засорять унитаз – я хотела устроить потоп, просто чтобы хоть что-то произошло. Принять решение, разработать план, реализовать его и страдать от последствий. Я сняла рубашку, затолкала ее в унитаз, но он не смывал воду, пока я не вытащила ее обратно, – прямо насмешка какая-то. Я повторила действия, только на этот раз еще и нагадила в унитаз, но вода все равно не смылась. Прождав некоторое время, я почувствовала себя побежденной и вытащила рубашку из собственных экскрементов. Мне пришлось дожидаться Аттара, чтобы постирать ее. Он не приходил довольно долго – несколько приемов пищи и несколько циклов «свет – тьма». Вонь была ужасной. Наконец в туалете спустили воду, и все вернулось на круги своя. Я проиграла.
В этом месте и тело взбунтовалось против меня. Мышцы усохли до такой степени, что, обхватив бедро руками, я могла сомкнуть пальцы. В какой-то момент невыносимо трудно стало даже подниматься с койки. Именно тогда охранники начали выводить меня из Куба, надев на глаза повязку. Первые несколько прогулок были короткими, в сопровождении охранников, пока я не научилась ходить на ощупь самостоятельно. Теперь периодически я выхожу на эти прогулки с завязанными глазами, но никогда не знаю, когда и какой продолжительности будет следующая. Как я уже говорила, это пространство, лишенное времени. Но что я могу сказать наверняка, так это то, что иногда меня выводят на прогулку на улицу, а иногда в какую-то другую камеру. Природный свет и тьма отличаются от света и тьмы в помещениях. Когда я впервые почувствовала солнце на коже, то подумала, что продала бы душу, чтобы ощутить это снова. Но торговать душой не пришлось. Мне позволили снова выйти на солнце. Это восхитительно, даже с завязанными глазами. Однако бо́льшую часть упражнений мы проводим именно в помещении, хотя, признаюсь, меня нервирует мысль, что Аттар может появиться, пока меня не будет.
Деньги смягчают сердце
На выходе из пограничного пункта с Иорданией меня уже ждал Джехад. Мы заключили друг друга в объятия, полные любви и невысказанной тоски по чему-то утраченному. Возможно, по дому или невинности. По баба. По чувству защищенности или просто по близости, какая была между нами до того, как ее выместили наши секреты и травмы.
– Мы скучали по тебе, сестренка.
– Я скучала еще сильнее, ослик.
– А-ах… даже не верится, что ты вернулась!
По дороге от КПП мы с братом о чем-то болтали, но мои мысли то и дело возвращались к Палестине, пока он вел старый ржавый «Пежо» 1980 года по ужасным амманским пробкам. Я не сомкнула глаз прошлой ночью. Под впечатлением от встречи с Билялем и его незаконченной истории я проворочалась до самого утра, а с рассветом уже отправилась в путь. Под угрозой ареста за то, что выехал за пределы разрешенной зоны, Биляль подвез меня до пограничного перехода. Мы почти не разговаривали: наш путь до границы омрачала давящая тяжесть невысказанного.
Брат хотел узнать все о поездке, Биляле и, самое главное, моих впечатлениях о Палестине. В отличие от меня, он всегда чувствовал свои корни и тосковал по дому, который принадлежал ему по праву рождения.
– У меня есть кое-какие новости. Но я расскажу их позже, – сказал он и забросал меня вопросами: понравились ли мне палестинские пейзажи? Ездила ли я в Иерусалим, молилась ли в Аль-Аксе и заходила ли внутрь Купола скалы? Понравились ли мне друзья Биляля? Джехад отметил, что я хорошо выгляжу.
Машина пробиралась по узким улочкам нашего района, которые казались одновременно знакомыми и чужими. Мне все так же не нравилась Иордания. Мы приехали туда как беженцы, и мне казалось, что неприязнь к этой стране останется во мне навечно. Возможно, схожие чувства родители и бабушка испытывали к Кувейту.
– Расскажи сейчас! Ты же знаешь, у меня с терпением плохо, – попросила я.
Наша машина помешала игре детей на улице, и один из мальчиков выругался в наш адрес.
– Просим прощения, – крикнул в
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава бесплатно.
Похожие на Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава книги
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза