Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В боковое окно я увидела, как удивился мальчик. Брат умел обезоруживать людей вежливостью.
– Все в порядке! – закричал мальчик в ответ, стараясь, чтобы мы услышали, что он нас прощает.
– Впечатляюще, – сказала я.
– А то. Ведь ты же и научила меня реагировать вопреки ожиданиям. – Он наклонил голову и лукаво усмехнулся.
Это был урок, который я усвоила от Умм Бурак.
– Расскажи, что за новости, – попросила я, но он уже подъезжал к нашему дому. На улице нас встретили кучи неубранного мусора вместо гранатовых, апельсиновых, миндальных и фиговых деревьев, к которым я привыкла в Палестине. Даже в самых бедных и густонаселенных палестинских кварталах люди сажали деревья при любой возможности – если не во дворе, то в горшке у двери или на крыше.
Несколько проходящих по улице соседей подошли обнять меня, а их дети побежали позвать маму. Большинство из них были нашими соседями в Кувейте, которых, как и нас, изгнали с приходом американцев. Именно наша общая судьба сделала жизнь в Иордании сносной.
Я подбежала к маме, которая ждала меня на лестничной клетке с другими соседями, и поцеловала ее руку. Позади нее с ребенком на руках стояла Сабах и ждала, когда сможет обнять меня. Я тоже скучала по ней. Сабах вышла замуж вскоре после нашего изгнания из Кувейта и переехала жить в Зарку, примерно в часе езды к северу от Аммана. Но теперь ее муж получил работу в Аммане, и они поселились неподалеку.
Сабах и мама продолжали за меня держаться, пока мы поднимались по лестнице в нашу квартиру, соседи и дети следовали за нами по пятам. Внутри нас ждала ситти Васфия. Я наклонилась, чтобы трижды поцеловать ее руку, затем лоб и щеки, вдыхая ее аромат – смесь запаха старой женщины, ее домашнего мыла с оливковым маслом и кардамона, который она добавляла в свой утренний, дневной и вечерний кофе.
– Я так скучала по тебе, хабибти, – сказала она, и слезы покатились по ее лицу. Моя бабушка никогда раньше не говорила мне ничего столь нежного.
– Я тоже скучала по тебе, ситти, – сказала я.
Сабах помогла маме расставить тарелки с едой, но остаться на ужин не смогла.
– Я приду завтра утром, как только покормлю ребенка. Ты проведешь этот день со мной. Не смей планировать что-то еще, – сказала она, поцеловала меня и ушла.
Было замечательно вновь оказаться в кругу родных. Мама похудела, но выглядела сияющей и даже помолодевшей. Ситти Васфия тоже была физически здорова и необычайно радостна. Теперь они с мамой относились друг к другу иначе, с большим теплом и лаской. Казалось, за девять недель моего отсутствия многое изменилось.
Я повернулась к брату и прошептала:
– Расскажи уже новости!
– Хорошо, но не при всех. Давай сначала поедим, – сказал Джехад.
Мы только убрали со стола и пили чай, как раздался стук в дверь. Вошли две мои тети по отцовской линии, которые до этого не хотели иметь с нами дела и находили множество предлогов, чтобы не приглашать к себе ситти Васфию. Они пришли с корзинами фруктов в честь моего приезда и расцеловали меня в щеки, как будто мы были одной большой счастливой семьей. Я была слишком шокирована, чтобы протестовать, и только задним умом додумала, как стоило отреагировать. Как минимум я могла бы спросить их, что они делают в нашем доме. Мать закатывала глаза и кривила губы, но в основном подыгрывала им, подавая чай и сладости.
Джехад наклонился к самому уху.
– Вот это и есть новости, – прошептал он. Даже соседям, казалось, стало не по себе, и они вежливо откланялись, обменявшись многозначительными взглядами с матерью.
Ситти Васфия, напротив, была в приподнятом настроении и не переставала улыбаться. Когда тетушки ушли, она сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Они хотели, чтобы я переночевала у них, но я сказала, что лучше побуду здесь, потому что не хочу, чтобы они перессорились, выясняя, кто заберет меня к себе. Я сказала, что хочу провести вечер со своей внучкой. – Я переглянулась с матерью и братом, и, как только мы оказались вне пределов слышимости ситти, до меня наконец-то дошли «новости».
Примерно за месяц до моего возвращения к ситти Васфии пришел мужчина, чтобы поговорить о ее доле в наследстве в тридцать дунамов земли в Айн-ас-Султане. Деревня моей бабушки, старейший город в мире, рассматривалась как объект Всемирного наследия, и команда палестинских и международных археологов добивалась разрешения на проведение раскопок на земле, принадлежавшей ее отцу. Много лет назад здесь были пахотные земли, но из-за перекачки Израилем воды они остались практически бесплодными. Это было в зоне А, которая находилась под юрисдикцией Палестинской автономии. Несколько палестинских семей смогли незаконно построить дома на этой земле, подкупив местные власти, и теперь были вынуждены выплачивать значительные суммы моей бабушке и наследникам ее братьев и сестер за аренду и возмещение ущерба. Университеты и учреждения, финансирующие раскопки, также платили большие деньги за право проводить раскопки. Ходили разговоры о том, что Министерство по делам древностей Палестинской автономии хотело бы приобрести эту землю в свою собственность.
– Субхан-Алла! – Мама скривила лицо, чтобы подчеркнуть иронию. – Как деньги смягчили сердца твоих тетушек!
– О какой сумме идет речь? – спросила я.
– Не знаю точно. Но единовременная выплата в качестве возмещения ущерба от тех семей, что построили дома, не платя аренду и не выкупая землю, составляет четверть миллиона динаров!
Заметив мой шок, мама продолжила:
– Да, это безумие. Эти сучки набросились на свою мать, как только услышали это. – Мама редко бывала такой прямолинейной. – Они договорились о каком-то «авансе» и забрали почти все. Внезапно они захотели, чтобы твоя бабушка жила с ними, но она продолжала критиковать их детей и далее по списку. Ты же знаешь, какая она. Через пару недель они привезли ее обратно и предложили заплатить мне за то, чтобы я о ней заботилась. – Мама снова скривила лицо. – Ты можешь в это поверить? Я только спросила их, чем, по их мнению, я, черт возьми, занималась последние тридцать с лишним лет? Вот суки.
– Мама, это же куча денег. Мы не можем позволить им просто прийти и забрать все! – запротестовала я.
– Я мало что могу с этим поделать. К счастью, твоя бабушка прислушивается к твоему брату, и он вразумляет ее, – сказала она. И все же мама, как ни странно, не слишком интересовалась этими деньгами, хотя, на мой взгляд, должна была. Я вдруг осознала, что с момента
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза