Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Анатомия дома
Когда я вернулась в дом хаджи Умм Мухаммад, меня встретил аромат мсахана и по меньшей мере двадцать человек – все они пришли, чтобы поприветствовать меня. Сперва я подошла к хадже Умм Мухаммад и поцеловала ее руку, лоб и щеки.
– Да благословит и сохранит тебя Господь, дочка. Пусть Он наполнит дни твои радостью и процветанием, – сказала она.
Я прошла дальше, чтобы поприветствовать остальных, выискивая глазами Биляля.
Там были сестры хаджи Умм Мухаммад с семьями, а еще Гассан и его сестра, которые принесли свежие сладости из пекарни.
– Да упокоится с миром наш дорогой Джандаль. Пусть остаток его лет прибавится к твоим, – сказала я его сестре, на что она тепло ответила:
– И к твоим. – Я хотела обнять и Гассана тоже, но мы решили этого не делать, потому что его консервативная сестра этого не одобрила бы. Там были и близнецы, которые, как обычно, заканчивали предложения друг за друга, чтобы сообщить мне о помолвке Вади.
– Это Рула, моя невеста, – сказал Вади, плохо скрывая свою гордость. У Рулы были осветленные волосы, зеленые линзы. Вади буквально парил над землей, угодливо ожидая ее поручений, однако я не заметила такой же привязанности в ее поведении.
Самер и Джумана пришли вместе.
– В своем репертуаре, с эффектным опозданием, – сказали близнецы, когда Джумана подошла поприветствовать хаджу Умм Мухаммад. Я наблюдала за ней из угла комнаты, когда она поймала мой взгляд и направилась ко мне, распахнув объятия. За несколько месяцев до этого она прислала мне еще одно длинное письмо, в котором снова извинялась и обещала сделать все возможное, чтобы заслужить мое прощение. Она также заверила меня, что я ошибалась насчет ее интереса к Билялю. Она обещала рассказать мне еще кое-что, о чем не могла написать в письме, и я подумала, что она это искренне. Если честно, я была рада той ссоре в катакомбах. Это позволило мне не стесняясь раскрыть все подробности своей жизни, включая самые мерзкие и неприятные. Однако теперь это все не имело значения. Вероятно, смерть Джандаля изменила нас всех.
– Как я рада, что ты добралась благополучно, Нахр, – сказала она.
– Да хранит тебя Господь, Джумана, – сказала я, принимая ее объятия.
За спиной я услышала голос, которого так долго ждала.
– Рад, что ты добралась благополучно, Нахр, – сказал он. Мое сердце подпрыгнуло, когда я услышала Биляля. Я развернулась к нему, желая обхватить его руками и ногами. Но все взгляды в комнате вдруг устремились на нас.
– Да хранит тебя Господь, Биляль, – сказала я, пожав ему руку, и взгляды наши утонули друг в друге.
Самер отличался нервозностью и в больших компаниях чувствовал себя не в своей тарелке. Он и до этого вел себя дергано, но в тот день даже больше обычного. Его колени постоянно подпрыгивали, пока он сидел, а если стоял, руки не могли удержаться в одном положении: он то и дело постукивал ими по поверхностям.
– Мне многое нужно тебе рассказать, – прошептал он. – Когда все уйдут. – Было что-то умилительное в его почти детском стремлении скрыть новости от чужих ушей.
Первое, что я должна была сделать по прибытии в Палестину, – это выразить соболезнования семье Джандаля. Честно говоря, я удивилась, увидев Гассана и его сестру на празднике в честь моего приезда: видимо, жизнь все-таки брала свое.
– Ты можешь поехать с нами, – сказал Гассан. – Я все равно вернусь сюда, так что смогу отвезти тебя обратно.
– Биляль, почему бы тебе не присоединиться? – добавила сестра Гассана.
Мы все переглянулись. Очевидно, ее предложение было сделано лишь для того, чтобы сохранить приличия. Может быть, она подумала, что я могу изнасиловать ее брата по дороге домой. Я решила не устраивать сцену из сочувствия к ее утрате.
Официальные сорок дней траура прошли, но мать Гассана все еще находилась в глубокой скорби. Джандаль – младший из семи детей – был беззаветно предан своей матери. Но жизнь имеет свойство обновляться. Вскоре после того, как не стало Джандаля, в семье родился мальчик. Весь мой визит мать Гассана то бормотала что-то, то тихо напевала колыбельные туго завернутому в пеленки младенцу. Я пробыла там недолго. Родные Гассана выразили признательность за то уважение, что я проявила, приехав к ним сразу по возвращении в Палестину.
– Асыля, йа Нахр, – сказала его мать. – Ты истинная дочь своей страны. Именно такие времена проявляют в людях их подлинное достоинство. – В этой фразе было несколько смыслов. Читая между строк, я поняла, что она приняла меня.
Когда мы вернулись домой, хаджа Умм Мухаммад с сестрами уже ушли.
– Она на своей еженедельной встрече Женской ассоциации, – сказал Биляль.
– А что это?
– Нечто, что они создали во время интифады в восьмидесятых. Месяц назад они решили возродить это дело. Они называют себя Армией Айши. Насколько я знаю, они помогают женщинам навещать заключенных в тюрьмах по всей стране и оказывают им всяческую поддержку. Но, если знать нашу мать, она могла бы в одиночку организовать революцию, – сказал Биляль, улыбнувшись так красиво, что я почувствовала, как щеки залились краской.
Фейсал и Самер собрали все необходимое, чтобы заварить чай на углях во дворе, где Гассан и Биляль готовили несколько аргиле, а мы с Джуманой в это время мыли посуду в доме. Я не держала на нее зла – в этом я тоже изменилась; прежняя я таила бы обиду до тех пор, пока не свершилось бы сладкое возмездие.
– Почему это они не занимаются посудой? – в шутку заметила Джумана, кивнув в сторону мужчин.
– Потому что мы не доверяем им мыть то, из чего нам же потом и есть, – сказала я.
– А ты умна.
Мы болтали о ее салоне и некоторых постоянных клиентках, которых я знала. Бизнес рос, и она спросила, не хочу ли я помочь ей.
– Восемьдесят процентов от заработанного – твои, – предложила она. Это было идеально, ведь я и сама уже думала спросить ее, не нужна ли ей помощь в салоне.
Когда нам осталось вымыть по последней кастрюльке, я спросила:
– Что это за секрет, о котором ты не смогла написать в письме?
Она замерла, затем быстро подняла на меня взгляд и снова принялась тереть посуду.
– Когда мы только встретились, ты удивилась, что я еще не замужем – в моем-то возрасте. Правда в том… В том, что я никогда не выйду замуж, по той же причине, что и Гассан ни на ком не
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза