Форма входа
Читем онлайн Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
в четырех стенах, где мы были заперты двадцать четыре часа в сутки без намека на послабления. Наш был марки «Делл». Я пользовалась им лишь раз в неделю, чтобы проверить почту, но Биляль просиживал за ним каждый день: изучал какие-то хитрые химические процессы, которые мне были непонятны, и использовал специальные программы для выверения составов зелий, что он иногда варил на кухне.
– Что ты делаешь? – спросила как-то я.
– Так, балуюсь от нечего делать.
Но стоило мне пойти на кухню приготовить что-нибудь перекусить, как он тут же возник на моем пути и не разрешил заходить, пока сам не отдраил все до блеска: вымыл, прополоскал и вытер насухо каждую поверхность.
– Надо найти для этого более подходящее место, – пробормотал он себе под нос.
– Я полагаю, это не новые рецепты выпечки?
Он обнял меня за талию.
– Ты такая сексуальная, когда говоришь с сарказмом.
На следующий день он оборудовал рабочее пространство в ванной на втором этаже и заменил вентилятор вытяжкой над столом. Мое любопытство лишь усилилось.
А еще Биляль много, запойно читал, и, хотя я пыталась составить ему компанию, меня мало интересовали абстрактные политические теории. Мне больше нравились романы, человеческие драмы. Иногда мы часами сидели на диване в обнимку, смотрели телевизор или просто ничего не делали. А порой он читал мне вслух. Все началось с эссе одного американца по имени Джеймс Болдуин. Это было письмо к его племяннику, Большому Джеймсу.
– Вернись чуть назад. Не мог бы ты прочитать еще раз предыдущее предложение, пожалуйста? – попросила я.
«Ты разрушаешь себя сам, когда начинаешь верить, что ты и вправду – тот самый „ниггер“, каким тебя считает белый мир»[5].
В мире были и другие – такие же, как мы, – кого считали ни на что не годными, не способными ни на что великое, кому заранее была уготована участь посредственности и кто должен был смириться с тем, что ему укажут, куда идти, что делать, на ком жениться и где жить. Мистер Болдуин рассказывает Большому Джеймсу:
«Вот для чего ты был рожден: чтобы тебя любили. Любили, малыш, безоговорочно, сразу и навеки, чтобы это чувство давало тебе силы жить жестокому миру вопреки».
Биляль продолжил читать, но мои мысли задержались на этом предложении, потому что я знала, что, несмотря ни на что, меня любили. Меня любили безоговорочно. Сразу и навеки, жестокому миру вопреки. Я скучала по своей семье. И по Умм Бурак тоже. Но здесь я была дома.
– Хабиби, прости, но не мог бы ты еще раз перечитать последнее предложение? Я размышляла над предыдущим абзацем.
– Я тебя понимаю. Читать Болдуина нужно медленно. Каждое его предложение обращается не только к разуму, но и к сердцу, личной истории и будущему читателя. – Он остановился.
«…если бы мы не любили друг друга, никто бы из нас не выжил».
– Как ты думаешь, мы выжили именно благодаря этому?
Он отложил книгу, на мгновение задумался и посмотрел на меня.
– Я не представляю, как еще можно пережить колониализм. Осмысляя нашу общую судьбу… я думаю, говоря «любили друг друга», Болдуин имеет в виду не только живых. Выживать, любя друг друга, – значит любить и наших предков тоже. Знать их боль, борьбу и радости. Это значит любить нашу коллективную память, то, кто мы есть и откуда мы родом, – сказал он и, выдержав паузу, чтобы мы оба могли впитать эту мысль, продолжил читать.
«У тебя нет причин стараться походить на белых людей, и нет никаких оснований для их наглого убеждения, что они должны принять тебя. Поистине ужасная вещь, старина, заключается в том, что это ты должен принять их. И я говорю абсолютно серьезно. Ты должен принять их, и принять с любовью. Потому что у этих невинных людей нет иной надежды. По сути, они все еще находятся в плену истории, которую они не понимают, и, пока они не поймут ее, не смогут освободиться. В течение многих лет и по бесчисленным причинам они были вынуждены верить, что чернокожие хуже белых. Многие из них, конечно, знают, что это не так, но, как ты скоро поймешь, людям очень трудно действовать в соответствии со своим знанием. Действовать – значит служить своим убеждениям, а служить своим убеждениям – значит подвергаться опасности».
Служить своим убеждениям – значит подвергаться опасности. Я никогда не забуду эти слова.
В следующие несколько дней, пока действовал комендантский час, мы коротали время за совместным чтением Болдуина – в те часы, когда Биляль не ставил свои химические эксперименты на втором этаже. Я никогда никому не рассказывала, даже Билялю, что первой книгой, которую я осилила от корки до корки, стала прочитанная «В следующий раз – пожар» Джеймса Болдуина, – мне тогда было тридцать четыре года.
– Как считаешь, Болдуин имеет в виду, что мы должны полюбить израильтян?
– Я не думаю, что Болдуин говорит именно это. Мне кажется, речь тут скорее о том, что мы должны укреплять себя любовью, приближаясь к ним. О нашем собственном благодатном состоянии, о защите нашего духа от их унижений; о понимании, что наша борьба коренится в морали и что сама эта борьба направлена не против них как народа, а против того, что отравило их умы, – идеи, будто они являются лучшей формой человека, что Бог благоволит именно им, что они по своей природе – высшая раса, а мы – расходный материал.
Следом мы прочли Гассана Канафани – он мне тоже очень понравился, – начали с книги «Люди под солнцем», которую дочитали за один день. Это история о том, как палестинцы, нелегально переправляемые в Кувейт в цистерне для воды, медленно и беззвучно умирают от обжигающего пустынного зноя.
– Но почему они просто не постучали о стены цистерны, чтобы их выпустили? – Вопрос, который не дает мне покоя, в книге так и остается без ответа.
Болдуин и Канафани были современниками, жившими за тысячи километров друг от друга. Они никогда не встречались, но жизнь одного порой находила отражение в жизни другого. Они писали с одинаковой страстью, бунтарством и вызовом; в текстах их душевные раны переплетались, а любовь к своему народу не знала границ. Болдуин был вынужден отправиться в добровольное изгнание, а Канафани был убит Израилем. Служить своим убеждениям – значит подвергаться опасности.
Те недели, проведенные дома вдвоем, в одиночестве, без возможности выходить или принимать гостей, когда приходилось тайком пробираться в сад, чтобы подышать свежим воздухом и
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава бесплатно.
Похожие на Жестокому миру вопреки - Сьюзан Абульхава книги
- 04.1912 (ЛП) - Susan Stellar - Историческая проза
- Хранить вечно - Владимир Петрович Лебедев - История / О войне
- Полное собрание рассказов - Курт Воннегут - Русская классическая проза
- Братва-6. Любовь хулигана - Виталя Гусынин - Криминальный детектив / Прочие приключения / Русская классическая проза
- Последняя любовь Екатерины Великой - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Фаворит Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Екатерина и Потемкин. Тайный брак Императрицы - Наталья Павлищева - Историческая проза
- Хазарский словарь (мужская версия) - Милорад Павич - Историческая проза
- Наследство Пенмаров - Сьюзан Ховач - Историческая проза
- Княгиня Ольга - Светлана Кайдаш–Лакшина - Историческая проза